Линь Цзиньлоу вздрогнул, остановился и, нахмурившись, спросил:
— Ты…
Цюнчжи на ходу сочинила историю и, рыдая, проговорила:
— Ничтожная раба — Цюнчжи, раньше я была служанкой при Чжао-ши, а потом последовала за ней в дом семьи Дай. Только из-за того, что господин перебросился со мной парой слов, Чжао-ши затаила злобу и продала меня в публичный дом. Сегодня, завидев Линь-да-е, я… моё сердце вспомнило о прежних временах… — Говоря это, она не переставала утирать слёзы платком. Опустив голову и потупив взор, она прикрывала глазами печаль, плача так жалобно, словно ветка груши под дождем1.
Линь Цзиньлоу был слегка тронут. Он вспомнил, как в своё время приметил Сянлань, чем вызвал ревность и ненависть Чжао Юэчань; ту жестоко избили и собирались продать в веселый квартал, но Сун Кэ вмешался и спас её. Хм, из-за его собственной оплошности Сун Кэ выставил себя благодетелем, и эта глупышка до сих пор помнит доброту того подлеца. Глядя сейчас на Цюнчжи, он тоже почувствовал некоторое сострадание.
Цюнчжи украдкой взглянула на него и, заметив, что Линь Цзиньлоу смягчился, поспешно подползла на коленях и обхватила его ноги:
— Ничтожная раба предана Линь-да-е всей душой и готова служить вам. Молю о милости, позвольте мне вернуться в семью Линь. Пусть даже полы подметать или еду готовить, на самой тяжелой работе — лишь бы видеть Линь-да-е, и тогда я умру со спокойным сердцем…
Не успела она договорить, как послышался звонкий детский смех. Обернувшись, она увидела Сянлань и Линь Дунсю, которые вместе с несколькими служанками и Дэ-гэ-эр запускали во дворе фейерверки.
Взгляд Сянлань встретился со взором Линь Цзиньлоу. Она посмотрела на него, затем на стоящую перед ним на коленях Цюнчжи, чьё одеяние выдавало в ней продажную женщину. Увидев их в такой близости, Сянлань сначала остолбенела, а затем тут же отвернулась.
Линь Цзиньлоу почувствовал необъяснимую неловкость. Он отступил на два шага, высвобождая ноги, и сказал:
— Довольно. Раз уж прежде ты была связана с домом Линь, я дам тебе побольше серебра на жизнь. — Развернувшись, он направился во двор.
Цюнчжи пришла в ужас. «Только что Линь Цзиньлоу явно смягчился, — подумала она про себя. — Если бы не эта девка Сянлань, боюсь, он бы уже оставил меня в доме Линь. При трех господах семьи Линь, с моей-то красотой, неужели я не смогла бы отвоевать себе место? Или Линь Цзиньлоу выкупил бы меня и подарил кому-то из своих подчиненных-чиновников, и тогда я всю жизнь ходила бы в золоте и жемчугах, не зная нужды в еде и одежде». В её сердце разгорелась еще большая ненависть. Вспомнив, как Юань Шаожэнь высмеивал её за столом, она в запальчивости выкрикнула:
— Линь-да-е! У меня есть ещё одно дело! Только что хоу Юнчан покинул пиршество, и когда я вышла его искать, то столкнулась с Сянлань и хоу Юнчаном, которые тайно свидались!
Услышав это, Линь Цзиньлоу снова замер. Глядя ему в спину, Цюнчжи прокричала:
— Если в моих словах есть хоть капля лжи, пусть меня поразит гром и я умру мучительной смертью! — Она увидела, как Линь Цзиньлоу медленно повернулся. Его лицо омрачилось, и он начал медленно приближаться к ней. Только тогда Цюнчжи поняла, что совершила ошибку, и невольно испугалась. Задрожав, она залепетала: — Это правда… я видела своими глазами… они долго пробыли вдвоем…
Линь Цзиньлоу схватил её за ворот одежды и приподнял над землей. Цюнчжи в ужасе закричала. Линь Цзиньлоу с жестокостью процедил:
— Если еще раз посмеешь распускать язык или вымолвишь хоть слово об этом на стороне, я тебя уничтожу, поняла?
Цюнчжи совсем обмякла, дрожа как в лихорадке. В её глазах заблестели слезы, и она поспешно закивала.
Линь Цзиньлоу с силой отшвырнул её и крикнул:
— Проваливай!
Цюнчжи бросилась прочь, спотыкаясь и чуть не падая. Украшенные нефритом шпильки и жемчужные нити посыпались из её волос на землю, заставляя людей во дворе вытягивать шеи от любопытства.
Линь Цзиньлоу потер переносицу. Он доверял порядочности Юань Шаожэня, да и эта маленькая кислая книжница Сянлань не была способна на безрассудство, однако ему необходимо было во всём разобраться. Он вошел во двор и, увидев Сюэнин, стоявшую под навесом галереи, поманил её рукой:
— Ты, подойди сюда.
Сюэнин торопливо подошла.
— На колени! — приказал Линь Цзиньлоу. — У меня есть к тебе вопрос.
Сердце Сюэнин ушло в пятки, и она опустилась на колени.
— Отвечай мне, — начал Линь Цзиньлоу, — правда ли, что сегодня инян тайно виделась с четвертым зятем?
Сюэнин ужаснулась и принялась отчаянно качать головой:
— Нет-нет, кто же это так бесстыдно распускает слухи? Я и Дэ-гэ-эр тоже были там.
— О чем они говорили? И почему так долго были вместе? — спросил Линь Цзиньлоу. — Если посмеешь хоть слово соврать, сама за всё ответишь!
Сюэнин подумала про себя: «Хотя инян и велела не рассказывать об этом другим, но если Линь-да-е ошибочно заподозрит её в тайной связи с хоу Юнчаном, будет совсем худо. Инян лишь расспрашивала о назначении Сун Кэ, желая отблагодарить его, и в этом нет ничего предосудительного. Если же я сейчас солгу, чтобы скрыть правду, то выйдет так, будто я выдаю казенную соль за контрабандную2». И она проговорила:
— Инян лишь спросила господина Сун Кэ, куда его направляют на службу и когда он уезжает. Поскольку господин Сун был добр к инян, она боялась, что он уедет и она не успеет отблагодарить его за оказанную помощь.
Сюэнин отличалась от других служанок, приставленных к Сянлань: в глубине души она считала своим единственным хозяином Линь Цзиньлоу. Она не была близка с Сянлань, и доверенные служанки инян всегда говорили втайне от неё, поэтому Сюэнин не понимала всей опасности ситуации. Она действовала из добрых побуждений, не зная, что Сун Кэ до сих пор остается занозой в сердце Линь Цзиньлоу. Эти слова угодили прямиком в осиное гнездо.
- плача так жалобно, словно ветка груши под дождем (梨花带雨, líhuā dài yǔ) — образное описание красиво плачущей женщины. ↩︎
- выдавать казенную соль за контрабандную (把官盐当成私盐卖, bǎ guānyán dàngchéng sīyán mài) — усложнять простое дело или создавать подозрения там, где всё законно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
