В лесу воцарилась мертвая тишина. Сянлань не смела даже шелохнуться, ее тело сотрясала крупная дрожь, отчего листья низкого кустарника подле нее сдавленно зашуршали. Она медленно сдвинулась с места и вдруг коснулась чего-то. Присмотревшись, она обнаружила, что это рука. Проследив взглядом вдоль предплечья, она увидела лицо мертвеца прямо перед собой: его глаза были широко распахнуты, а в застывшем взоре читались скорбь и ужас. Сянлань побледнела от страха и изо всех сил зажала рот ладонью, сдерживая крик, а затем закусила платок, чтобы зубы не стучали друг о друга.
Линь Цзиньлоу неподвижно лежал на снегу, и на сердце у него было ясно, как снег1. Всего мгновение назад он заметил на древке стрелы выгравированный иероглиф «Лу», а под началом Лу Шаотана служили воины, искусно владеющие луками. С тех пор как этот человек лишился влияния в Цзяннани, он отправился в столицу, чтобы примкнуть ко второму принцу. Ныне второй принц уже давно помышлял о престоле наследника, и, судя по всему, он решил воспользоваться отсутствием наследного принца в столице и слабостью обороны, чтобы поднять мятеж под покровом беспорядков. Гвардейцы Цзиньувэй спешили маршем и не надели тяжелых доспехов, из-за чего пали в этом лесу, превратившись в скитающихся по ветру призраков. Линь Цзиньлоу втайне радовался, что успел отправить подчиненного с донесением, иначе под внезапным обстрелом мятежников полегло бы невесть сколько людей, а любая попытка прорваться с вестью была бы обречена на провал. Вслед за этим он мысленно выругался: врагов было много, а их — мало, положение казалось отчаянным, к тому же с ним была Сянлань, что еще сильнее связывало ему руки. Теперь нужно было во что бы то ни стало вызволить ее отсюда.
В гнетущем безмолвии Сянлань чувствовала, как сердце подступило к самому горлу; ожидание становилось невыносимым. В этот миг вновь послышался свист стрел, которые с глухим стуком вонзались в стволы деревьев. То были огненные стрелы, подобные маленьким фонарикам; раздуваемые северо-западным ветром, они то вспыхивали, то гасли, лишь тускло озаряя происходящее в лесу. Линь Цзиньлоу увидел, что прилетело всего с десяток стрел, и сразу понял, что мятежников не так уж много. С ним осталось лишь двое людей. Втроем против сотни им не выстоять, но каждый личный страж армии Линь стоил десятерых, так что шансы на победу еще были. Он незаметно подобрал оброненную саблю яньлиньдао и с силой метнул ее в сторону. Сабля с лязгом упала на открытое пространство впереди, и тут же со свистом в то место вонзилась стрела, оперение которой мелко задрожало.
Лу Шаотан сидел верхом на высоком боевом коне неподалеку. Император начал строго расследовать тайные сговоры второго принца с офицерами Пяти военных лагерей, поэтому второму принцу, получившему тайное донесение, пришлось поднять мятеж, пока император был при смерти, а наследный принц покинул столицу. Лу Шаотану поручили уничтожить здесь гвардейцев Цзиньувэй. Когда битва закончилась, конница двинулась к лагерям в пригороде, а он оставил сорок-пятьдесят человек, чтобы зачистить поле боя и встретить основные силы. Неожиданно, выходя с края густого леса, он заметил огни у опушки и приказал стрелять на упреждение.
Лу Шаотан не мог более ждать и велел десятку людей идти на разведку. Линь Цзиньлоу молча сжал рукоять сабли. Видя, что мятежники подходят всё ближе к укрытию Сянлань, он внезапно выкрикнул, вскочил на ноги, схватил одного из врагов и мощным рывком отбросил его прочь. С глухим ударом человек врезался в дерево и тут же был пронзен насквозь стрелами, торчавшими из ствола; дернувшись несколько раз, он безжизненно свесил голову. Мгновенно начался хаос. Двое других воинов армии Линь тоже выскочили из засады и вступили в схватку, в то время как на них набросились еще два десятка мятежников.
Линь Цзиньлоу с детства обучался воинскому искусству и не раз смотрел смерти в лицо на полях сражений, посему бился он отважно. Его сабля мелькала подобно молнии, обрушиваясь на врагов с силой, способной сдвинуть горы и перевернуть моря. Вскоре все нападавшие мятежники лежали на земле, а остальные, видя его грозное величие, на миг не решились приблизиться.
Лу Шаотан вздрогнул от изумления, подумав: «Откуда в глухую полночь взялся этот небожитель, обладающий такой невероятной мощью?». Он приказал лучникам снова выпустить огненные стрелы для освещения и к своему ужасу обнаружил, что окруженный ими человек — не кто иной, как Линь Цзиньлоу. Стиснув зубы, он холодно усмехнулся:
— Хорошо, хорошо, хорошо! Я как раз думал, где мне свести с тобой счеты, и вот сегодня в аду нет ворот, но ты сам туда ворвался2! — он скомандовал стоявшим рядом лучникам: — Стреляйте!
Лучник в нерешительности произнес:
— Град стрел безжалостен, мы можем задеть своих братьев…
Лу Шаотан ледяным взором окинул лучника и взмахнул рукой, веля ему замолчать. Внезапно он выхватил висевшую на поясе саблю и одним резким движением перерезал горло несчастному. Тот, не издав ни звука, повалился наземь.
Все оцепенели. Лу Шаотан высоко поднял саблю и закричал:
— Стреляйте! Стреляйте! Стреляйте!
По этой команде стрелы посыпались дождем. Послышались истошные крики, которые спустя мгновение стихли.
Лишь свист ветра кружил снежинки с протяжным завыванием.
У Лу Шаотана оставалось еще больше десяти человек, и все они были лучниками. Он приказал им натянуть тетиву до отказа и, пришпорив коня, осторожно двинулся вперед во главе отряда. Чем ближе они подходили, тем отчетливее видели нагромождение тел, лежавших друг на друге, и потоки крови, разлившиеся рекой. Вдруг густое облако закрыло луну, и из груды мертвецов поднялся человек, с ног до головы залитый кровью. Он походил на злого духа ракшаса, вышедшего с поля битвы Сюра, внушая неописуемый ужас.
Лучники вздрогнули, их пальцы дрогнули, и десяток стрел со свистом полетел в цель, стремясь пронзить человека. Однако окровавленный воин подхватил два трупа и прикрылся ими, словно щитом. Стрелы с глухим звуком вонзились в мертвые тела. В тишине раздался зычный голос Линь Цзиньлоу:
— Лу Шаотан, если у тебя есть мужество, выходи на смертный бой!
С этими словами он взмахнул мощными руками, и с двумя гулкими ударами трупы полетели в сторону мятежников, сбив с ног нескольких человек. Такая невероятная сила рук заставляла содрогаться от благоговейного страха. Воспользовавшись возникшим замешательством, Линь Цзиньлоу бросился в атаку, нанося удары локтями и кулаками, рубя ладонями и раздавая пинки. В мгновение ока он поверг еще нескольких врагов. Лучники, привыкшие разить издалека, были бессильны в ближнем бою, и в их рядах воцарилось смятение.
- ясно, как снег на сердце (心头雪亮, xīntóu xuěliàng) — китайская идиома, означающая полное и отчетливое понимание ситуации. ↩︎
- в аду нет ворот, но ты сам туда ворвался (地狱无门你竟闯进来, dìyù wú mén nǐ jìng chuǎng jìnlái) — часть поговорки, означающая, что человек сам навлекает на себя беду, когда спасения не существует. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
