Завывал северо-западный ветер, в лесу было темно и мрачно.
На снегу по обе стороны лежали двое, только что сражавшиеся не на жизнь, а на смерть.
Раздался стон. Линь Цзиньлоу медленно открыл глаза, почувствовав влагу на губах и еще более сильную сухость в горле. Он непроизвольно высунул язык, чтобы облизнуться, и в тот же миг чьи-то руки приподняли его затылок и поднесли чистую воду. Он жадно выпил всё, что давали, и попытался приподняться, но пронзившая его до самого мозга костей боль заставила его громко вскрикнуть. От этого страдания рассудок его немного прояснился. Линь Цзиньлоу повернул голову и увидел Сянлань: она баюкала его голову в своих руках и поила водой из танпоцзы1.
Сделав еще несколько глотков, он с трудом сглотнул и спросил:
— Где… где Лу Шаотан?
— Мертв… — тихо ответила Сянлань.
— Почему ты… не спаслась бегством, а пришла сюда?
— …
— Пойди поищи в одеждах Лу Шаотана. У того, кто в походе, при себе обязательно должно быть снадобье от ран.
Сянлань прикусила губу, осторожно опустила голову Линь Цзиньлоу на землю и отправилась обыскивать тело Лу Шаотана. Ее руки давно онемели от холода и не разгибались, поэтому она сначала засунула их под мышки, чтобы отогреть, и лишь затем принялась за поиски. Вскоре на поясе убитого она действительно обнаружила расшитый мешочек. Открыв его, она увидела три фарфоровых флакона и другие разрозненные вещицы, которые поспешно принесла Линь Цзиньлоу.
Линь Цзиньлоу велел ей вылить содержимое флаконов, чтобы он мог рассмотреть: в одном были пилюли, в другом — порошок, а в третьем — густая мазь. Понюхав пилюли, он положил одну под язык, после чего велел Сянлань расстегнуть его одежду и нанести мазь на рану. Это причинило ему такую невыносимую муку, что он смертельно побледнел. Из последних сил сдерживая крик, Линь Цзиньлоу покрылся холодным потом, словно его только что вытащили из воды. Сянлань достала платок, отерла пот и кровь с его лица, сорвала с пояса Лу Шаотана ханцзиньцзы2, чтобы перевязать рану на теле, а затем, преодолевая тошноту, сняла с головы мертвеца повязку, чтобы перебинтовать руку Линь Цзиньлоу.
Линь Цзиньлоу полежал еще немного, а затем, отчаянно борясь с собой, одной рукой ухватился за ствол дерева, а другой оперся на Сянлань, пытаясь встать. После нескольких неудачных попыток Сянлань поспешно промолвила:
— Если ты не сможешь больше терпеть, то отдохни еще немного.
Линь Цзиньлоу, тяжело дыша, покачал головой:
— Нельзя. Боюсь, мятежники скоро будут здесь. Оставаться тут — верная смерть.
Он велел Сянлань подать ему арбалет с болтами Лу Шаотана и подвести коня убитого. Стиснув зубы, он из последних сил поднялся, с трудом взобрался в седло и хотел было подтянуть Сянлань за собой.
Сянлань с тревогой в глазах покачала головой.
У Линь Цзиньлоу уже не осталось сил спорить. Припав к конской гриве, он указал на один из краев густого леса:
— В ту сторону.
Перед уходом Сянлань сняла с одного из лучников меховые перчатки и надела их, подвязала танпоцзы к поясу и, укрыв Линь Цзиньлоу одеялом, повела коня вперед, проваливаясь в глубокий снег.
Сянлань совсем онемела от холода, ветер резал лицо, словно ножом, глаза отказывались открываться. Через некоторое время они наконец выбрались из леса. Из-за густого снега, укрывшего землю, невозможно было разобрать, есть ли впереди дорога. Сянлань хотела спросить Линь Цзиньлоу, но увидела, что он лежит на спине коня неподвижно. В ужасе она бросилась проверять его состояние и лишь почувствовав слабое дыхание, облегченно вздохнула. Снова взглянув на бескрайний путь впереди, она поняла, что ей остается только, стиснув зубы, идти прямо. Позади послышались отдаленные крики, но Сянлань не смела оглянуться — она лишь ускорила шаг, увлекая коня за собой.
Неизвестно, сколько они шли, но дорога под ногами становилась все круче — они явно спускались с горы. Сапоги из оленьей кожи на ногах Сянлань не годились для горных троп: она несколько раз поскальзывалась и падала на землю. Каждый раз она поспешно поднималась, одной рукой потирая ушибленное место, а другой крепко сжимая поводья, и продолжала путь.
Прошел примерно час, а может быть, и полчаса; Сянлань чувствовала, что усталость и изнеможение берут верх, и она едва может идти дальше. Вдруг впереди забрезжили огни. Сянлань испытала разом и радость, и страх. Она сделала несколько шагов вперед, ведя коня, но, услышав яростные крики, тут же замерла. Шум становился все громче — казалось, толпа людей напала на караван, и повозки в смятении неслись в сторону Сянлань.
Сянлань сильно перепугалась. Она огляделась по сторонам: неподалеку росли сосны и кипарисы, за чьими неровными огромными камнями можно было укрыться, но конь был слишком велик и не мог там спрятаться. В отчаянии Сянлань стащила Линь Цзиньлоу с седла, и он придавил ее своим телом. Она быстро выбралась из-под него и, увидев, что Линь Цзиньлоу упал на спину, не повредив рану на груди, с облегчением вздохнула. Волоком она оттащила его за скалы. Сянлань тяжело дышала; она хотела было забрать коня, но тот уже развернулся и, цокая копытами, умчался прочь.
Времени на раздумья не было. Сянлань первым делом осмотрела Линь Цзиньлоу — он по-прежнему был без сознания. Прислонившись к камню, она осторожно выглянула наружу. Гул и крики становились все неистовее. Из охваченного паникой каравана доносились пронзительные женские вопли. Несколько повозок промчались мимо, пламя на них полыхало до самого неба — должно быть, в них попали огненные стрелы. Из повозок спешно выбегали старики, женщины и дети, рассыпаясь в разные стороны. При свете огня было видно, что все они одеты в дорогие меха и шелка. Следом налетели нападавшие, размахивая мечами; люди в одеждах домашних слуг отчаянно сопротивлялись. Внезапно раздался истошный крик, и Сянлань увидела, как от тела мужчины в роскошном лисьем меху отделилась голова. Она покатилась по земле, и в ней Сянлань с содроганием узнала лицо Чжао Гана! Охваченная ужасом, она вцепилась в арбалет, висевший на поясе Линь Цзиньлоу, и вся ее фигура задрожала мелкой дрожью.
- танпоцзы (汤婆子, tāngpózi) — металлическая или керамическая емкость, наполняемая горячей водой и используемая в качестве грелки. ↩︎
- ханцзиньцзы (汗巾子, hànjīnzi) — длинный матерчатый пояс, который также мог служить полотенцем или шейным платком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
