Лю Сяочуань закатил глаза:
— Вижу, мой Лоу-гэгэ снова отличился, так почему бы мне не ухватиться за его толстое бедро1? Другим-то это и вовсе не под силу!
Сянлань взглянула на лицо Линь Цзиньлоу. Его волосы были аккуратно уложены, но он по-прежнему был слаб и бледен как полотно; губы потрескались, веки припухли, а щеки впали, отчего глаза казались еще ярче. Линь Цзиньлоу повернул голову, и их взгляды встретились. Он словно опешил на миг, ничего не сказал, лишь снова обратился к гостям:
— Здесь все свои. Если вы будете почитать её, это… кхм… это всё равно что почитать меня.
При этих словах в комнате воцарилось изумление. Лю Сяочуань невольно отбросил свое шутливое выражение лица и переглянулся с Чу Дапэном, Се Юем и остальными. Линь Цзиньлоу всегда ни во что не ставил женщин, заявляя, что равная по положению жена, вошедшая в дом — лишь украшение для управления внутренними покоями, а красавицы рядом — забава для досуга. Впервые он столь торжественно просил своих названых братьев и близких друзей проявлять уважение к женщине из его дома. Гости снова сложили руки в приветствии и закивали:
— Разумеется, разумеется.
Линь Цзиньлоу повернулся к Сянлань:
— Ступай отдохни во внутренних покоях.
Сянлань присела в поклоне и поспешно удалилась.
Лин Цин снова сменила чай, расставила свежие фрукты и сладости. Юань Шаожэнь сказал Линь Цзиньлоу:
— К счастью, в этот раз ты вовремя прислал гонца с вестью. Наследный принц получил известие заранее и успел подготовить оборону, а я, приняв письмо, немедленно собрал правительственные войска префектуры. Иначе Восточный дворец2 оказался бы в опасности. Наследный принц сказал мне, что в эти дни он занят поимкой мятежников, но как только освободится, непременно навестит тебя лично.
Линь Цзиньлоу ответил:
— Это слишком большая честь для меня.
Линь Цзиньтин добавил:
— Из Восточного дворца уже присылали главного управляющего, он доставил отборные снадобья.
Се Юй сказал:
— Второму принцу совсем не сиделось спокойно. К чему было так рваться к трону? Теперь при дворе все дрожат от страха. Чжэн из дома гуна Сянь-го, Дун из министерства чинов, Цао из столичного командования, Дай из Ханьлинь… Ц-ц, список длинный, боюсь, в тюрьмах места не хватит.
Чу Дапэн заметил:
— Семьи без прочного положения даже допрашивать толком не стали. Вот Дай Цина из Академии Ханьлинь сразу лишили имущества и приговорили к немедленной казни.
Линь Цзиньлоу посмотрел на Чу Дапэна:
— Брат, прости.
Чу Дапэн понял, что тот имеет в виду, и невольно рассмеялся:
— Ну что за извинения между нами, братьями? Мне-то что, просто раньше мой отец считал, что потерял лицо, но теперь, когда ваш старейшина лично принес извинения, отцу больше нечего сказать. Наша дружба длится годами, к чему эти церемонии, они только отдаляют нас друг от друга.
Остальные промолчали. Как ни старались замять историю с тем, какой скандал устроил Линь Цзиньсюань в доме Чу, слухи всё равно разошлись, и лишь внезапный мятеж Второго принца заставил людей позабыть об этой новости.
Линь Цзиньлоу сложил руки в жесте почтения:
— Считай, что я в долгу перед тобой за провинность нашего второго.
После долгого разговора Линь Цзиньлоу почувствовал усталость, и гости стали прощаться. Перед уходом Юань Шаожэнь негромко сказал ему:
— Тело Чжао Юэчань я уже распорядился прибрать, как вы и просили.
Линь Цзиньлоу вздрогнул:
— Благодарю. — Помолчав, он добавил: — Потрудись передать её нашему управляющему Сюй Фу, пусть похоронят её с честью.
Юань Шаожэнь тоже опешил, вздохнул и съязвил:
— А я-то думал, ты терпеть не можешь эту бабу и в лучшем случае пожалуешь ей дешёвый гроб. Видно, я плохо тебя знал — великий генерал Линь, оказывается, человек чувственный. В конце концов, супруги на один день — привязаны на сто дней.
Линь Цзиньлоу слегка улыбнулся:
— Если бы всё зависело только от моей воли, я бы велел завернуть её в рваную циновку и дело с концом. Но у неё был достойный дед, к тому же ради Сянлань… пусть будет так.
Юань Шаожэнь не понял, что тот имел в виду, долго смотрел на него, а затем похлопал Линь Цзиньлоу по плечу и ушёл.
В это время Лин Су внесла отвар. Лин Цин взяла подушку и подложила Линь Цзиньлоу под голову повыше. Линь Цзиньлоу вытянул шею, заглядывая за дверь, и спросил:
— Где Сянлань?
— Ушла к Цинь-ши, — ответила Лин Су.
Линь Цзиньлоу нахмурился, буркнул «о» и, выпив лекарство, погрузился в тяжелый сон. Проснувшись, он снова спросил о Сянлань. Лин Цин ответила:
— Инян всё ещё у Цинь-ши.
Линь Цзиньлоу невольно охватило раздражение. Он не мог взять в толк, что за дела у Цинь-ши могут быть важнее его самого. Лин Су снова принесла отвар, но тут в комнату вихрем влетел Линь Цзиньтин. Оттеснив служанку в сторону, он протараторил:
— Я сам, я сам! — Он уселся на край кровати, взял чашу и, зачерпнув ложку снадобья, проговорил: — Дорогой брат, посмотри, как я преданно ухаживаю за тобой, словно почтительный сын или внук. Даже ради дедушки я так не старался, так что не сердись на меня. — С этими словами он поднес ложку к губам Линь Цзиньлоу.
Линь Цзиньлоу и без того был не в духе, а тут не успел опомниться, как отхлебнул обжигающий и горький отвар. Он не сдержался и отвесил Линь Цзиньтину подзатыльник:
— Ты умеешь вообще за больными ухаживать? Решил, решил меня кипятком уморить?!
Линь Цзиньтин обиженно воскликнул:
— И в мыслях не было, как я мог! Я же сказал… — он отставил чашу и понизил голос: — Брат мой, я ведь из добрых побуждений, тайком пришел тебе весточку принести.
Линь Цзиньлоу недовольно хмыкнул:
— Говори уже, не тяни, что там за весть такая.
— Ох, я ведь рискую тем, что дедушка с меня шкуру спустит! — Линь Цзиньтин придвинулся ближе и прошептал: — Брат, ты помнишь, что когда-то у тебя была сожительница по имени Су Мэйжу?
- ухватиться за толстое бедро (抱粗腿, bào cū tuǐ) — китайская идиома, означающая поиск покровительства у влиятельного человека. ↩︎
- Восточный дворец (东宫, dōng gōng) — метонимическое обозначение наследника престола, чья резиденция традиционно располагалась в восточной части императорского дворца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
