— Бестолочь! Мерзавка! Просто ни с чем не сообразно!1 — Линь-лаотайтай была в ярости, она раз за разом хлопала ладонью по краю кровати. Если подобные постыдные дела выплывут наружу, это бросит тень на репутацию всех девушек в поместье. Цао Лихуань оказалась настолько бесстыжей! — Я-то думала, она просто из-за разорения семьи стала слишком гордячкой и любит во всём соперничать, но кто же знал, что она прогнила до самого нутра!
Цинь-ши, похлопывая Линь-лаотайтай по спине, чтобы помочь той перевести дух, проговорила:
— Лаотайтай, прошу вас, усмирите гнев, скорее усмирите гнев. Лоу-гэ-эр уже всё уладил. К тому же она не так долго жила в поместье, да и из нашего сада съехала, так что это не должно нас сильно затронуть. — Затем она осторожно взглянула на лицо Линь-лаотайтай и подлила масла в огонь: — Лаотайтай, в том, что ваша невестка вам только что рассказала, нет ни слова лжи. Если лаотайтай не верит, я готова сейчас же принести страшную клятву…
— Пусть немедленно собирает вещи и убирается из дома Линь! — Линь-лаотайтай тяжело дышала. — В нашей семье нет таких бесстыжих родственников. Немедленно вели подать повозку и отправь её к брату. Больше не позволяй ей переступать порог нашего дома!
В душе Цинь-ши ликовала, но напустила на себя озабоченный вид:
— А как же лаотайе?..
Линь-лаотайтай сверкнула глазами:
— Это я беру на себя! Ступай же скорее!
— Слушаюсь, слушаюсь. — Цинь-ши подумала, что именно этих слов она и ждала. Она поспешно поднялась и направилась к выходу, как вдруг услышала голос Линь-лаотайтай за спиной:
— И позови ещё пару хороших лекарей осмотреть Ци-цзе-эр. А ещё Тин-гэ-эр… Бедняге пришлось съехать из-за этой мерзкой истории, а ведь снаружи наверняка не так уютно, как дома. Как только выгонишь её, забери его обратно.
Цинь-ши на всё ответила согласием, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
Что же до Цао Лихуань, то из-за внезапного приступа Линь Дунци празднование юбилея закончилось не лучшим образом. Цао Лихуань чувствовала себя превосходно и, торжествуя, возвращалась к себе, прикидывая в уме, справился ли Четвёртый Шунь-эр. Она велела ему одурманить Сянлань благовониями, завернуть в циновку и вывезти вместе с двумя рулонами ткани из её комнаты. Раз Сянлань нигде не видно, значит, всё удалось.
Она неспешно шла, обмахиваясь веером, и лишь подойдя ближе, заметила у входа во двор двух дюжих поцзы и Шуанси — слугу Линь Цзиньлоу, пользовавшегося его особым доверием. Цао Лихуань тут же запаниковала, но, выступив вперёд, фальшиво улыбнулась:
— И что же вы тут все стоите? Момо, посторонитесь-ка, дайте мне войти в дом.
Одна из поцзы с мрачным лицом преградила Цао Лихуань путь и бесстрастно произнесла:
— Постойте! Хуань-гунян, подождите немного. Хозяева распорядились никого в этот двор не пускать.
Цао Лихуань вскинула брови:
— Хозяева распорядились? Какие ещё хозяева?
Шуанси, закатив глаза, ответил:
— До того, какие хозяева, вам, гунян, дела нет. Двор опечатан, входить нельзя никому.
Лицо Цао Лихуань мгновенно потемнело, а в душе поселилась тревога. В этот момент изнутри послышались истошные вопли, словно по покойнику2:
— Гунян! Спасите! Спасите же меня!
Сердце Цао Лихуань дрогнуло. «Дело плохо!» — промелькнуло у неё в голове. В одно мгновение она перебрала в уме несколько вариантов: если всё вскрылось, она будет до последнего твердить, что этот раб, Четвёртый Шунь-эр, вожделел Сянлань и решил взять её силой, а её вина лишь в плохом присмотре за слугой. В худшем случае придётся разыграть плач перед этой дрянью Цинь-ши. Однако страх и растерянность на её лице были настоящими:
— Что всё это значит?
Шуанси усмехнулся:
— Что это значит? Вам, гунян, это лучше всех известно. Наш господин уже всё выпытал на допросе. Мы стоим здесь только ради того, чтобы сберечь вашу репутацию, гунян. Если вы, гунян, умны и понимаете, что к чему, то стойте смирно и не пикните. А если вздумаете буянить, как в прошлый раз, когда ворвались в зал Шоуситан и ранили Лю Бэй-цзецзе, то сначала проверьте, удастся ли вам пройти мимо меня.
Эти слова были сказаны крайне дерзко. Цао Лихуань изменилась в лице. В другое время она бы уже отвесила ему пощёчину, но сейчас, чувствуя за собой вину, она не смела скандалить. Она смотрела на Шуанси, и её лицо то бледнело, то заливалось краской.
Шуанси хмыкнул и даже не взглянул на Цао Лихуань. Внутри всё ещё голосил Четвёртый Шунь-эр. Шуанси зычно крикнул:
— Чего разорался? Покойника оплакиваешь? Ваша гунян ещё не померла!
Четвёртый Шунь-эр тут же замолк.
Цао Лихуань сейчас было не до обид на Шуанси. Стоя там, она чувствовала — дело принимает дурной оборот, холодный пот струился по её спине. Она только собралась уйти, чтобы разузнать новости, как увидела Лю Бэй, идущую к ней в сопровождении семерых или восьмерых женщин и поцзы.
- Ни с чем не сообразно (岂有此理, qǐ yǒu cǐ lǐ) — китайская идиома, используемая для выражения крайнего негодования по поводу чего-то нелепого или возмутительного. ↩︎
- Причитать как по покойнику (哭丧, kū sāng) — издавать громкие, заунывные вопли, имитирующие погребальный плач. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
