— Бестолочь! Мерзавка! Просто ни с чем не сообразно!1 — Линь-лаотайтай была в ярости, она раз за разом хлопала ладонью по краю кровати. Если подобные постыдные дела выплывут наружу, это бросит тень на репутацию всех девушек в поместье. Цао Лихуань оказалась настолько бесстыжей! — Я-то думала, она просто из-за разорения семьи стала слишком гордячкой и любит во всём соперничать, но кто же знал, что она прогнила до самого нутра!
Цинь-ши, похлопывая Линь-лаотайтай по спине, чтобы помочь той перевести дух, проговорила:
— Лаотайтай, прошу вас, усмирите гнев, скорее усмирите гнев. Лоу-гэ-эр уже всё уладил. К тому же она не так долго жила в поместье, да и из нашего сада съехала, так что это не должно нас сильно затронуть. — Затем она осторожно взглянула на лицо Линь-лаотайтай и подлила масла в огонь: — Лаотайтай, в том, что ваша невестка вам только что рассказала, нет ни слова лжи. Если лаотайтай не верит, я готова сейчас же принести страшную клятву…
— Пусть немедленно собирает вещи и убирается из дома Линь! — Линь-лаотайтай тяжело дышала. — В нашей семье нет таких бесстыжих родственников. Немедленно вели подать повозку и отправь её к брату. Больше не позволяй ей переступать порог нашего дома!
В душе Цинь-ши ликовала, но напустила на себя озабоченный вид:
— А как же лаотайе?..
Линь-лаотайтай сверкнула глазами:
— Это я беру на себя! Ступай же скорее!
— Слушаюсь, слушаюсь. — Цинь-ши подумала, что именно этих слов она и ждала. Она поспешно поднялась и направилась к выходу, как вдруг услышала голос Линь-лаотайтай за спиной:
— И позови ещё пару хороших лекарей осмотреть Ци-цзе-эр. А ещё Тин-гэ-эр… Бедняге пришлось съехать из-за этой мерзкой истории, а ведь снаружи наверняка не так уютно, как дома. Как только выгонишь её, забери его обратно.
Цинь-ши на всё ответила согласием, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
Что же до Цао Лихуань, то из-за внезапного приступа Линь Дунци празднование юбилея закончилось не лучшим образом. Цао Лихуань чувствовала себя превосходно и, торжествуя, возвращалась к себе, прикидывая в уме, справился ли Четвёртый Шунь-эр. Она велела ему одурманить Сянлань благовониями, завернуть в циновку и вывезти вместе с двумя рулонами ткани из её комнаты. Раз Сянлань нигде не видно, значит, всё удалось.
Она неспешно шла, обмахиваясь веером, и лишь подойдя ближе, заметила у входа во двор двух дюжих поцзы и Шуанси — слугу Линь Цзиньлоу, пользовавшегося его особым доверием. Цао Лихуань тут же запаниковала, но, выступив вперёд, фальшиво улыбнулась:
— И что же вы тут все стоите? Момо, посторонитесь-ка, дайте мне войти в дом.
Одна из поцзы с мрачным лицом преградила Цао Лихуань путь и бесстрастно произнесла:
— Постойте! Хуань-гунян, подождите немного. Хозяева распорядились никого в этот двор не пускать.
Цао Лихуань вскинула брови:
— Хозяева распорядились? Какие ещё хозяева?
Шуанси, закатив глаза, ответил:
— До того, какие хозяева, вам, гунян, дела нет. Двор опечатан, входить нельзя никому.
Лицо Цао Лихуань мгновенно потемнело, а в душе поселилась тревога. В этот момент изнутри послышались истошные вопли, словно по покойнику2:
— Гунян! Спасите! Спасите же меня!
Сердце Цао Лихуань дрогнуло. «Дело плохо!» — промелькнуло у неё в голове. В одно мгновение она перебрала в уме несколько вариантов: если всё вскрылось, она будет до последнего твердить, что этот раб, Четвёртый Шунь-эр, вожделел Сянлань и решил взять её силой, а её вина лишь в плохом присмотре за слугой. В худшем случае придётся разыграть плач перед этой дрянью Цинь-ши. Однако страх и растерянность на её лице были настоящими:
— Что всё это значит?
Шуанси усмехнулся:
— Что это значит? Вам, гунян, это лучше всех известно. Наш е уже всё выпытал на допросе. Мы стоим здесь только ради того, чтобы сберечь вашу репутацию, гунян. Если вы, гунян, умны и понимаете, что к чему, то стойте смирно и не пикните. А если вздумаете буянить, как в прошлый раз, когда ворвались в зал Шоуситан и ранили Лю Бэй-цзецзе, то сначала проверьте, удастся ли вам пройти мимо меня.
Эти слова были сказаны крайне дерзко. Цао Лихуань изменилась в лице. В другое время она бы уже отвесила ему пощёчину, но сейчас, чувствуя за собой вину, она не смела скандалить. Она смотрела на Шуанси, и её лицо то бледнело, то заливалось краской.
Шуанси хмыкнул и даже не взглянул на Цао Лихуань. Внутри всё ещё голосил Четвёртый Шунь-эр. Шуанси зычно крикнул:
— Чего разорался? Покойника оплакиваешь? Ваша гунян ещё не померла!
Четвёртый Шунь-эр тут же замолк.
Цао Лихуань сейчас было не до обид на Шуанси. Стоя там, она чувствовала — дело принимает дурной оборот, холодный пот струился по её спине. Она только собралась уйти, чтобы разузнать новости, как увидела Лю Бэй, идущую к ней в сопровождении семерых или восьмерых женщин и поцзы.
- Ни с чем не сообразно (岂有此理, qǐ yǒu cǐ lǐ) — китайская идиома, используемая для выражения крайнего негодования по поводу чего-то нелепого или возмутительного. ↩︎
- Причитать как по покойнику (哭丧, kū sāng) — издавать громкие, заунывные вопли, имитирующие погребальный плач. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
