Сянлань на мгновение оцепенела, высвободила руки и продолжила обтирать его предплечья. Склонив голову, она произнесла:
— Хотела… поначалу хотела заняться рукоделием и отправить подарки с кем-нибудь, да только не успела закончить…
На сердце у Линь Цзиньлоу поднялось волнение. Он молча смотрел на склонённое лицо Сянлань, а спустя долгое время снова взял её за руку и, перебирая её пальцы, сказал:
— Будь мы в Цзиньлине, я бы велел забрать их в поместье, но сейчас это невозможно. Когда вернёмся, я схожу навестить их вместе с тобой.
Сянлань украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу и вновь опустила веки, уставившись на шрамы у него на плече. Рана от меча на плече Линь Цзиньлоу уже начала затягиваться, остался лишь багровый рубец; всего же на его теле было более двадцати больших и малых шрамов. Сянлань внезапно охватило какое-то странное чувство, смешанное с необъяснимой печалью. Другие завидовали Линь Цзиньлоу, который в столь юном возрасте добился успеха и командовал огромным войском, но они не знали, что весь этот блеск и величие были добыты ценой собственной жизни.
Линь Цзиньлоу тоже почувствовал некую меланхолию. Он посмотрел на легкие тени под глазами Сянлань и тихо спросил:
— Ты ведь плохо спала эти дни? Моя рана заживает, не нужно больше вставать по ночам, чтобы менять повязку… Или повар не нравится?
— Нет, всё хорошо.
— Что же тут хорошего, подбородок совсем заострился, лицо в форме гусиного яйца1 скоро превратится в лицо в форме семечки подсолнечника2. — С этими словами он поднял руку и нежно коснулся щеки Сянлань. — Позже нужно будет тебя как следует откормить, тебе больше идёт полнота. — Помолчав, он негромко добавил: — В эти дни тебе пришлось хлебнуть горя, следуя за мной.
Сянлань оторопела и неловко отстранилась, уклоняясь от его руки. Линь Цзиньлоу всегда был сущим демоном — властным, заносчивым и высокомерным; даже когда он бывал с ней приветлив, стоило лишь слову пойти не так, он тут же менялся в лице. Он никогда прежде не был так мягок в речах и так не ластился к ней — стоило ей скрыться с глаз на миг, как он уже посылал слуг на поиски. Раньше он в гневе раскидывал вещи, лежа на кровати, а когда она не выдерживала и отчитывала его, он, на удивление, послушно затихал. Она привыкла иметь дело с прежним Линь-баваном, но перед таким Линь Цзиньлоу чувствовала себя растерянной. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом: его глаза были длинными и яркими. Сянлань всегда считала их слишком проницательными, но сегодня в них будто клубилась мягкая дымка, и в то же время бушевали бурные чувства, отчего она на мгновение лишилась дара речи.
Линь Цзиньлоу заглянул в глаза Сянлань — они были чистыми, словно озерцо осенней воды. В его груди всё перевернулось, охватило смятение; будто под действием чар, он протянул руки, взял лицо Сянлань в ладони и медленно приблизился. Он склонил голову и коснулся её губ — теплых, как шелк, и сладких, как мёд. За всю свою жизнь он повидал немало любовных утех и часто играл в чувства, но никогда ещё не целовал никого с таким благоговением. Его сердце трепетало, дрожь разливалась по всему телу, и ему даже нелепо показалось, что он сам в этот миг ничтожен перед ней. Он нежно прильнул к её губам, затем поцелуй стал глубже, пальцы его дрожали, придерживая затылок Сянлань и притягивая её ближе.
От этого рывка Сянлань невольно прижалась к его груди, и Линь Цзиньлоу глухо застонал. Сянлань очнулась как от сна, в суматохе оттолкнула его и, вскочив, отступила на два шага. Её щеки пылали алым, дыхание сбилось; пятясь до самой подставки для умывальника, она заикаясь вымолвила:
— Вода остыла, я принесу свежую. — Она развернулась, подхватила таз и вышла.
Линь Цзиньлоу долго сидел неподвижно, погруженный в тишину.
Спустя время Сянлань снова вошла с тазом, на её лице уже читалось полное спокойствие. Она молча обтерла тело Линь Цзиньлоу и сменила мазь. Линь Цзиньлоу, поджав губы, не проронил ни слова, сосредоточенно изучая два официальных документа. Он долго смотрел в одну страницу, и неясно было, понимает ли он прочитанное; даже когда пришло время пить лекарство, он не заговорил с Сянлань. Она видела, что он дуется. Посмотрев на стопку бумаг на столе — сегодня вечером она должна была помочь ему с письмами — она перебрала те, что не имели большого значения, и решила оставить этого господина в покое. Если сейчас, когда он не в духе, лезть к нему с разговорами, не навлечешь ли на себя неприятности? Она снова взглянула на Линь Цзиньлоу: он всё так же сидел, склонив голову над письмами, лицо скрылось в тени свечи, а губы были плотно сжаты — совсем как у ребенка.
Она втайне вздохнула, молча подошла, поставила чашку горячего чая на низкий столик и, вытянув бумаги из рук Линь Цзиньлоу, сказала:
— Уже поздно, ложитесь-ка сегодня спать пораньше. — Она думала, что Линь Цзиньлоу сверкнет на неё глазами, но тот, вопреки ожиданиям, даже не взглянул на неё, лишь прополоскал рот и лег.
Сянлань задула лампу и тоже легла. Сегодня они улеглись рано. Снаружи доносились редкие хлопки петард и смутный шум толпы. Лишь теперь Сянлань вспомнила, что сегодня шестнадцатое число, и люди вышли на гулянья «шествие ста красавиц», оттого на улице так оживленно. Служанки в павильоне Чанчунь еще не спали, изредка слышались их шаги и негромкий смех. Сянлань не спалось, она пару раз повернулась с боку на бок, как вдруг Линь Цзиньлоу повернулся и обнял её.
Сянлань невольно прошептала:
— Ваша рана…
— Не придавил, — ответил Линь Цзиньлоу.
Сянлань лишь тихо отозвалась и, не зная, что сказать, закрыла глаза. Спустя мгновение она услышала голос Линь Цзиньлоу:
— Сянлань, ты всё ещё презираешь меня?
Сянлань открыла глаза. В постели было темно и туманно, но глаза Линь Цзиньлоу сияли, устремленные на неё.
Сянлань замерла, в горле у неё внезапно пересохло:
— Да-е, я…
— Ничего, я просто спросил, — Линь Цзиньлоу вдруг перебил её и, уткнувшись лицом в её волосы, пробормотал: — Просто спросил…
- лицо в форме гусиного яйца (鹅蛋脸, édànliǎn) — традиционный китайский идеал красоты, характеризующийся овальной формой лица с мягкими, округлыми чертами. ↩︎
- лицо в форме семечки подсолнечника (瓜子脸, guāzǐliǎn) — тип лица с широким лбом и сужающимся, заостренным подбородком, считающийся в Китае эталоном женской привлекательности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
