Ван-ши невольно вспомнила, как Линь Чанминь прежде относился к ней и как — к Линь Дунлин. Она полагала, что её сердце давно омертвело, но сегодня при виде этого новая волна злобы подступила к горлу. Слёзы навернулись на глаза, она стиснула зубы, в горле пересохло, и она не могла вымолвить ни слова.
Ли Мяочжи была проницательна. Увидев состояние Ван-ши, она поняла, что та не может говорить, и произнесла:
— Су-инян, вчера вечером лао-е вместе с да-е отправились на поимку разбойников. Лао-е получил тяжёлые раны, и его принесли домой на носилках.
Для Су Мэйжу это было подобно удару грома среди ясного неба. Она мгновенно покрылась холодным потом и вскрикнула:
— Что?! Как же так?
В комнате было сумрачно, лишь несколько лучей закатного солнца проникали сквозь резное окно, освещая охваченное паникой лицо Су Мэйжу. Ван-ши впервые видела её в таком состоянии и чувствовала нескрываемое удовлетворение. Она слегка откашлялась и сказала:
— В этот раз раны лао-е крайне опасны. Днём приходил лекарь и сказал, что даже если он поправится, то останется калекой, и прежним ему уже никогда не стать.
Су Мэйжу была совершенно раздавлена и лишь бормотала:
— Как же так, как же так…
Ли Мяочжи продолжила:
— Тайтай — человек милосердный. Она подумала, что ты ещё молода, и в будущем тебе всё же стоит сделать следующий шаг. Лучше будет отослать тебя…
Су Мэйжу вздрогнула всем телом и резко посмотрела на Ван-ши. Та готова была растерзать её на куски, но лишь холодно усмехнулась и подхватила:
— Но ты ведь любимица лао-е, ваша любовь глубока, как море. Сейчас он прикован к постели, так как же я могу отнять у него мясо от его сердца1? — Она помолчала, глядя на Су Мэйжу. — Негоже тебе всё время жить здесь. Я уже доложила лао-тайтай, завтра же для тебя выделят отдельный дворик, чтобы ты каждый день была рядом с лао-е. Пока жив лао-е, будешь жива и ты. — Сказав это, она поднялась, собираясь уходить.
— Нет! — закричала Су Мэйжу. Она откинула одеяло, сползла с кровати и, вцепившись в рукав Ван-ши, взмолилась: — Нет, молю тайтай, проявите милосердие, отпустите меня! У меня есть поместье, я с радостью поднесу его тайтай в знак почтения…
Ван-ши лишь холодно смотрела на неё, процедив сквозь зубы:
— И подумать не могла, что настанет день, когда ты будешь умолять меня. — С этими словами она отвесила ей такую пощёчину, что у самой заныла ладонь. Ван-ши дрожала всем телом и, указывая на неё пальцем, выкрикнула: — Ты… ты, дрянь! Из-за тебя неизвестно, жива ли моя дочь, а ты ещё смеешь просить меня о милосердии!
Ли Мяочжи поспешно поддержала Ван-ши и тихо сказала:
— Тайтай, берегите себя. Вы пришли сюда, чтобы унять гнев, вам нужно заботиться о своём здоровье. — Затем она обратилась к Су Мэйжу: — Су-инян, всё семейство Линь проявило к тебе снисхождение, тебе стоит быть благодарной.
Су Мэйжу не ответила, она сидела на полу в полном оцепенении.
Су Мэйжу полагала, что Линь Цзиньлоу обязательно сведёт с ней счёты, но она даже не видела его. Ван-ши действительно обустроила для неё и Линь Чанминя отдельный флигель и приставила строгую охрану. Им не позволяли сделать и шага наружу, словно они оказались в тюрьме. Линь Чанминь оказался на редкость живучим и действительно выжил. Он мог сидеть и стоять, но голова его теперь была постоянно склонена набок, будто он вечно на что-то косился. Говорил он невнятно, временами был в ясном сознании, а временами впадал в беспамятство; он совершенно не контролировал нужду. Однако нрав его стал только хуже: он целыми днями осыпал всех бранью и побоями. Подле него оставили лишь Су Мэйжу и двух старух-прислужниц. Су Мэйжу не могла ни сбежать, ни спрятаться. Стоило ей хоть в чём-то ошибиться, как на неё обрушивался гнев Линь Чанминя и крики прислужниц — жизнь её стала невыносимой. Она была женщиной, созданной для неги и утончённых удовольствий, и никогда не знала таких лишений и обид. К тому же, не успев восстановиться после малого месяца2, она тяжело заболела. За год она превратилась в живой скелет и, стоя на коленях у ворот дворика, молила Ван-ши выпустить её. Но Ван-ши ненавидела её до глубины души и не собиралась отпускать. Промучившись второй год, Су Мэйжу наконец не выдержала. Однажды, когда Линь Чанминь снова избил и обругар её, она ночью лежала в постели и думала: «Ван-ши ненавидит меня смертно. Пока Линь Дунлин не найдётся, она будет мучить меня день за днём. Даже если я переживу Линь Чанминя, мне всё равно не видать свободы. К тому же, у меня теперь нет опоры, на кого мне надеяться?» Она вспоминала свои прежние дни, когда старалась быть первой во всём и возвышалась над другими; та жизнь казалась сном о парче и роскоши. Она так тосковала по ней, так жаждала её вернуть, но не могла удержать. Слёзы невольно потекли по её лицу. Она подумала: «Боюсь, я навеки заперта здесь и мне не подняться. Зачем же влачить это жалкое существование и терпеть унижения?» Приняв решение, она встала, тайком всыпала мышьяк в чашку Линь Чанминя и поднесла ему выпить. Сама же нарумянилась, подвела брови, оделась в лучшие наряды, выпила остатки яда и легла на кан. Никто об этом не узнал. На следующий день прислужница принесла еду и, увидев мёртвого Линь Чанминя, пришла в ужас. Заглянув в другую комнату, она обнаружила безжизненную Су Мэйжу. Перепуганная до смерти, она поспешила доложить о случившемся. В итоге семья Линь выделила лишь дешёвый гроб и наспех похоронила Су Мэйжу.
- мясо от сердца (心头肉, xīntóuròu) — образное выражение, означающее нечто бесконечно дорогое, с чем мучительно расставаться. ↩︎
- малый месяц (小月子, xiǎoyuèzi) — период восстановления женского здоровья после выкидыша или прерывания беременности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
