Диспетчер проработал на этом посту почти десять лет и повидал немало чрезвычайных ситуаций, но в этот миг всё равно лишился дара речи.
Ему было ещё труднее представить, что человек, осмелившийся на такое, — женщина.
Бортпроводница, сидевшая рядом с Жуань Сысянь, почувствовала, что к ней вернулась жизнь.
Откинувшись на спинку кресла, она смотрела на командира корабля, который всё ещё был без сознания, и почему-то в глазах у неё внезапно защипало.
Она и подумать не могла, что такой с виду здоровый командир внезапно заболеет прямо во время полёта.
И уж тем более не ожидала, что именно в этот момент они столкнутся с экстремальной погодой.
Первым делом, когда она сойдёт с самолёта, она пойдёт и купит ту самую сумку, на которую заглядывалась полгода, но на которую ей всё было жалко денег.
Самолёт медленно замирал на стоянке.
Жуань Сысянь расслабила руки и ноги, закинула голову, глядя на огни сквозь пелену дождя, и наконец перевела дух.
Ей казалось, что до этого она почти не дышала.
Чувство чудесного спасения вытянуло из неё все силы. Огни перед глазами будто закружились, а в голове, словно кадры из кино, один за другим всплывали образы.
Там были её отец и мать, и самые разные, давно забытые воспоминания кружились перед взором.
И в последний миг, когда она наконец совладала с чувствами, перед ней предстал Фу Минъюй.
«Как хорошо, что я выжила, иначе отдать этого мужчину другой женщине было бы слишком обидно».
К самолёту быстро подогнали трап, и первыми в кабину пилотов вошли медики, чтобы на носилках унести потерявшего сознание командира.
Она включила телефон, и сотни уведомлений о пропущенных вызовах едва не взорвали его.
Сейчас ей не нужно было отвечать на каждое — наверняка в новостях уже всё сообщили.
Она включила телефон именно сейчас, потому что перед взлётом обещала Фу Минъюю сообщить, когда благополучно приземлится.
[Жуань Сысянь]: Я благополучно приземлилась.
[Фу Минъюй]: Мгм.
Так холодно?
«А ты хоть знаешь, что я спасла твой самолёт, твоих пассажиров и твоих сотрудников?!»
Жуань Сысянь убрала телефон, встала и толкнула уже отпертую дверь кабины.
Фу Минъюй стоял прямо у входа; его одежда почти насквозь промокла, а с волос всё ещё капала вода.
Он пристально смотрел на Жуань Сысянь, и в его тёмных глазах, казалось, таилось множество невысказанных слов.
Но в итоге он произнёс лишь два слова:
— Ты ранена?
Жуань Сысянь покачала головой, и в следующее мгновение он крепко прижал её к себе. Её натянутые нервы ещё не успели расслабиться, и она хотела рассказать ему о том, что произошло.
— Послушай…
— Не шевелись.
Фу Минъюй с силой надавил ей на затылок; капли дождя с его волос стекали прямо ему на пальцы. — Дай мне просто тебя обнять.
Остатки его терпения были на исходе, он сжимал Жуань Сысянь в объятиях так крепко, что ей стало трудно дышать.
Он молчал и не разжимал рук, не обращая внимания на снующих мимо людей, которые то и дело на них оглядывались.
Знакомый запах, коснувшийся её носа, подействовал успокаивающе.
Разум, находившийся в предельном напряжении больше часа, наконец расслабился. Жуань Сысянь не стала обнимать его в ответ, а просто прижалась к его груди.
Пережитое потрясение, закончившееся лишь испугом, выматывает больше всего.
В этот момент объятия, предназначенные только ей одной, заполнили всю пустоту, оставленную страхом.
Они долго стояли в тишине, пока Жуань Сысянь не похлопала его по спине.
— Капиталист, ты обязан повысить мне зарплату.
Фу Минъюй будто и не слышал её слов; его ладонь мягко поглаживала её спину. Спустя долгое время он произнёс:
— Я и так весь твой, какая ещё зарплата?
— Дружба дружбой, а денежки врозь, — Жуань Сысянь легонько ударила его кулаком по спине. — Так повысишь или нет?
Фу Минъюй отпустил её.
— Закрой глаза.
Жуань Сысянь взглянула на него с подозрением, но, вероятно, поддавшись очарованию его лица, послушно закрыла глаза.
И приготовилась к страстному поцелую.
Секунду спустя она почувствовала тепло на своих веках.
После нежного прикосновения она услышала голос Фу Минъюя:
— Пойдём, приехали люди из управления гражданской авиации.
— О…
Должно быть, день выдался слишком пугающим, раз Жуань Сысянь так разомлела от этого мимолётного поцелуя, что просто послушно сошла с самолёта.
И совсем забыла настоять на законном требовании о прибавке к жалованью!
К этому времени скорая уже уехала, а пассажиры начали один за другим выходить наружу.
Ни Тун и та бортпроводница, что сидела в кабине, уже привели себя в порядок и стояли у дверей, прощаясь с каждым.
— Всего доброго, не забывайте свои вещи, приятного пути.
С безупречным макияжем, в отглаженной форме, они выглядели статно и приветливо.
Пассажиры выходили один за другим: кто-то улыбался в ответ, кто-то даже головы не поднимал, сразу спускаясь по трапу. Никто из них не догадывался, через что этим девушкам только что пришлось пройти.
Когда Жуань Сысянь и Фу Минъюй сели в служебную машину, подъехал первый перронный автобус.
Некоторые пассажиры, раздосадованные задержкой приземления, грубо тащили свои чемоданы.
Другие, спасаясь от сильного дождя, накидывали на голову одежду и бежали к автобусу.
Лишь немногие, заметив стоявшие рядом пожарные машины, на мгновение озадачились, но, не раздумывая долго, поспешили в укрытие.
Им просто показалось, что посадка была жёсткой и их прилично тряхнуло; они и не подозревали, что всего на несколько секунд разошлись со смертью.
В здании аэровокзала для представителей управления гражданской авиации и лётного состава открыли подготовленный конференц-зал.
Фу Минъюй не вошёл внутрь — у него было ещё много дел.
Но даже когда двери зала закрылись, он не ушёл сразу. Он долго стоял, прислонившись к холодной стене, прислушиваясь к доносившимся изнутри голосам — то напряжённым, то спокойным.
Лишь теперь запоздалый страх начал медленно охватывать его сердце.
Если бы она тогда запаниковала, если бы промедлила хоть секунду…
Фу Минъюй не смел и думать о последствиях.
Будь то страшная катастрофа с гибелью всех на борту или то, что эта женщина навсегда исчезла бы из его жизни.
В тот миг, когда он увидел, что самолёт надёжно замер на стоянке и всё закончилось, в его душе под аккомпанемент ликующих криков вокруг что-то вырвалось наружу.
Раньше он испытывал к этой острой на язык красавице сильное желание покорить её, разгадать и простое первобытное влечение.
Это были самые обычные причины возникновения чувств.
Однако всё это отошло на второй план в тот момент, когда он увидел её, целую и невредимую, выходящую из кабины пилотов. Сердце переполнило щемящее чувство.
Словно в детстве, когда читаешь о великих полководцах в исторических хрониках, или в юности, когда видишь правителей, стоящих на вершине мира.
Перемена в его душе была глубокой и отчётливой; она, подобно обжигающему клейму, запечатлелась в его сердце — горячо и неизгладимо.
Он понял, что в этой жизни ему уже не сбежать.
Он покорился ей, но ещё сильнее желал обладать ею вечно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
