Позже Жуань Сысянь снова пошла в гончарную мастерскую.
На этот раз у неё был опыт, и работалось ей гораздо ловчее, чем в прошлый раз.
— В прошлый раз была вот такая форма, — сказала преподавательница, стоя за спиной Жуань Сысянь. — Может, сделаем другую?
— Не нужно, — Жуань Сысянь с вызовом подняла бровь, гончарный круг равномерно вращался у неё в руках. Она произнесла с полуулыбкой. — Он не заслуживает.
Преподавательница, девушка лет двадцати с небольшим, села и, подперев подбородок, стала смотреть на Жуань Сысянь.
— А, когда вы с мужем поженились?
— В прошлую зиму.
— А, дети у вас есть?
— Пока нет.
— Я тоже так хочу замуж. Каждый день возвращаюсь в общежитие одна, — преподавательница улыбнулась, глаза её изогнулись дугами, в них светилась мечта. — Как же хорошо иметь мужа.
Заготовка была готова. Круг остановился. Жуань Сысянь сняла заготовку и небрежно бросила.
— Что хорошего? Совсем не хорошо. Целый день то одно, то другое контролирует. Надоело до смерти.
Колокольчик на двери звякнул, впустив мимолётную струю холодного воздуха.
Жуань Сысянь подняла голову, взглянула на вошедшего и тут же торопливо отряхнула глину с рук. Обернувшись к преподавательнице, она сказала.
— За мной муж приехал. Я пойду. Будь добра, помоги просушить.
Преподавательница уныло что-то пробормотала.
Говорила, что замуж нехорошо, а как увидела мужа, побежала быстрее собаки.
Выйдя из мастерской, они оказались под густым снегопадом. Жуань Сысянь стояла на обочине, выдыхая белый пар.
Шумная улица, украшенные витрины, повсюду царила новогодняя атмосфера.
— Опять снег пошёл.
Она не спешила садиться в машину. Взяв Фу Минъюя под руку, она пошла вперёд. Водитель медленно следовал за ними на машине.
— М?
Жуань Сысянь подняла голову, глядя на снег.
— Я помню, когда два года назад пошёл снег, был канун Нового года. Ты вернулся из Сингапура, чтобы встретить его со мной. А когда снег пошёл в прошлом году, было Рождество, и мы весь день смотрели кино дома, — она все бормотала. — Смотрели «Касабланку». Ты не помнишь?
Фу Минъюй подумал и кивнул.
— Помню.
Жуань Сысянь тихо фыркнула.
— Ты ничего не помнишь. Спал крепче свиньи.
Шаг Фу Минъюя замедлился. Снег перед глазами рябил, слепя.
— Тебе ещё и тридцати нет. Почему ты в последнее время всё вспоминаешь прошлое?
— Не знаю.
Жуань Сысянь опустила голову, спрятав подбородок в шарф.
На самом деле она не нарочно воскрешала прошлое. Просто время шло неторопливо, но отчётливо. Когда она случайно заговорила об этом, то обнаружила, что многие вещи глубоко врезались в память.
Помолчав немного, Жуань Сысянь уловила в словах Фу Минъюя ещё одну нотку.
— Эх, — она вздохнула. — Тебе уже тридцать один.
— Что? — Фу Минъюй приподнял бровь. — Ты опять смотришь какое-то шоу талантов?
Сотня мальчиков лет пятнадцати-двадцати выстраивались в ряд, пели и танцевали. А Жуань Сысянь сидела на диване с ведёрком попкорна, не сводя глаз с экрана, и приговаривала: «Ах, какой красивый братик, какой милый братик».
Фу Минъюй не хотел смотреть. Просто телевизор дома был таким большим и чётким, что даже случайный взгляд мог разглядеть несколько молодых лиц. К тому же Жуань Сысянь частенько брала его телефон, чтобы проголосовать.
Странно, но иногда он и сам останавливался посмотреть, и даже запомнил несколько имён.
— Да нет, — Жуань Сысянь дёрнула его за руку. — Ты честно скажи, твои родители тебя случайно не подгоняли?
— Насчёт чего?
— Сам знаешь.
— О, нет.
— Правда?
— Правда нет, — Фу Минъюй что-то вспомнил и вдруг рассмеялся. — В этом и плюс быть младшим. Он не родил, нам неудобно переступать через него, верно?
Жуань Сысянь скривила уголок рта.
— Вот так ты используешь своего брата? Но я смотрю, ты женился раньше него, а особого почтения к старшим не выказываешь.
— В любом случае, даже если начнут давить, он будет держать удар.
— О.
Жуань Сысянь машинально коснулась рукой живота.
— А, ты? Ты торопишься?
— Зачать ребёнка? — Фу Минъюй, казалось, вполне серьёзно обдумал это, а потом сказал. — Мне очень нравится процесс. Что касается результата…
— Замолчи.
Жуань Сысянь перебила его и ускорила шаг.
Но, пройдя несколько шагов, она обернулась и спросила.
— Я серьёзно.
Фу Минъюй остановился. Наконец-то он стал серьёзным.
— Я не тороплюсь. Как ты захочешь.
Жуань Сысянь опустила глаза и подумала.
— Тогда потом решим.
— Хорошо.
Вообще-то ей уже было двадцать восемь, самый подходящий возраст для родов. Но она не могла решиться.
В отличие от других профессий, стоило ей решиться на беременность, как с самого начала пришлось бы прекратить работу.
Десять месяцев беременности, потом долгий период восстановления. А после этого, заново медкомиссия, теоретические экзамены, тренировки на симуляторе и обучение, чтобы вернуться к работе.
Всю дорогу Жуань Сысянь думала об этом и почти не разговаривала.
Фу Минъюй тоже молчал.
И только когда они сели в машину, он вдруг сказал.
— На самом деле это не обязательно.
— М? — Жуань Сысянь не поняла, о чём он. — Что не обязательно?
— Я говорю, на самом деле не обязательно рожать, — Фу Минъюй повернулся к ней с очень серьёзным лицом. — Если ты не планируешь.
— Нет-нет, — Жуань Сысянь энергично замотала головой. — Ты с ума сошёл? Я же сказала «подождём», а не «не надо».
— О, — Фу Минъюй рассмеялся, увидев её встревоженный вид. — Чего ты так разволновалась? Я просто к слову сказал.
— Советую тебе поскорее выбросить эту мысль из головы, — Жуань Сысянь протянула палец и ткнула его в лоб. — И вообще, у твоей семьи есть трон, который нужно унаследовать.
— Угу.
Изначально Жуань Сысянь сегодня просто поддалась настроению и вдруг заговорила о детях. Но, услышав слова Фу Минъюя, она, наоборот, передвинула этот пункт в списке дел чуть повыше.
Впрочем, в одном Фу Минъюй был прав. Она действительно не планировала рожать.
Когда-то.
Причина та же, вложения слишком велики, а отдача неизвестна.
Но, тогда она ещё не могла предвидеть, за кого выйдет замуж, и могла лишь строить предположения. Однако в этом году, когда месячные задерживались, она много о чём думала. И волновалась, и тревожилась, и ждала.
Вроде бы боялась этого «сюрприза», но, убедившись, что его нет, чувствовала некоторую пустоту.
Она думала, если бы роды не были для неё такой морокой, возможно, сейчас она уже была бы беременной.
Они подъезжали к дому Чжэн. Естественно, продолжать эту тему не стали.
Сегодня был малый Новый год. Они с Фу Минъюем ехали ужинать к Чжэн, и Янь Ань с Чжэн Юань, разумеется, тоже должны были прийти.
За столом атмосфера была немного подавленной, не слишком праздничной. Трое мужчин говорили мало. Жуань Сысянь и Дун Сянь тоже не были из тех, кто легко заводит беседу. Только Чжэн Юань отвечала за оживление.
Она только что вернулась из Европы и без умолку тараторила, от Румынии до Болгарии, от Ирландии до Нидерландов, и, казалось, собиралась продолжить по Центральной Европе. Однако, едва упомянув Польшу, она скользнула взглядом по противоположной стороне стола, увидела, как Фу Минъюй наливает суп Жуань Сысянь, и тут же протянула руку под стол, ущипнула Янь Аня за ногу, одновременно прочистив горло.
Янь Ань поднял голову, всё понял и тоже взял стакан, налив лимонада.
— Пить хочешь? Попей воды.
Чжэн Юань: «…»
Лучше бы ты притворился мёртвым.
И только потом Янь Ань осознал, что его фраза могла прозвучать как «жена слишком много болтает». Он кашлянул, скрывая неловкость, и добавил.
— Сегодня весь день ходил с ней по магазинам. Даже не отдохнул, сразу сюда приехали.
— Угу, — Жуань Сысянь помогла сгладить неловкость. — Это действительно утомительно. Господин Янь, вы тоже попейте воды.
Чжэн Юань тихо пробормотала.
— Чего он устал? Даже сумку ни одну не помог нести.
Эту фразу услышал только Янь Ань. Он повернулся к Чжэн Юань, прищурился и тихо сказал.
— Ты за один раз купила шесть сумок. Как я должен был их нести?
Чжэн Юань молча пила воду. Как будто если бы она купила одну сумку, он бы помог.
Странно, но она только вчера вернулась из-за границы. А сегодня Янь Ань, неизвестно почему, вдруг предложил пойти с ней по магазинам.
В итоге, придя в торговый центр, он лишь у первого магазина бросил пару взглядов на витрину, а потом, попивая кофе, приготовленный продавцом, пустил корни на диване.
Более того, через два часа, из-за того, что диван в одном магазине показался ему похожим на диван в предыдущем, он задал вопрос: «Мы разве не заходили уже в этот магазин?»
Определять магазин по дивану, это признак современного женатого мужчины.
Когда Чжэн Юань замолчала, атмосфера за столом окончательно остыла.
— Время позднее, — после ужина Жуань Сысянь, надевая пальто, сказала. — Мы поехали домой.
Янь Ань неторопливо встал и тоже сказал.
— Мы тоже поехали.
— Подождите.
Дун Сянь повернулась к шкафу и принесла две коробки, для обоих зятьёв.
— Хотя вы ещё молоды, но вы оба очень заняты и не всегда успеваете следить за собой. Это мой друг прислал, сушёный жир лесной лягушки1, добытый в районе Дасухэ в горах Чанбайшань. Очень полезно для здоровья, укрепляет почки, питает эссенцию, повышает иммунитет. Обычно…
Едва Жуань Сысянь услышала слова «укрепляет почки», как её висок дёрнулся. Что говорила Дун Сянь дальше, она уже не слышала. Она только крепко сжала руку Фу Минъюя, выражая взглядом свою позицию.
«Не смей брать!»
«Не смей принимать этот подарок!»
«Ты меня слышишь?»
«Фу Минъюй, убери руку!»
«У тебя что, своих денег нет?»
«Положи обратно!»
Фу Минъюй совершенно не заметил взгляда Жуань Сысянь. Он с преспокойной совестью принял подарок и ещё очень вежливо поблагодарил.
Другая пара, напротив, не устраивала столько шума. Выражения их лиц ничуть не изменились. Они просто взяли подарок, сели в машину и уехали.
В машине Фу Минъюй ответил на звонок и закончил разговор только когда они подъехали к дому.
Выходя из машины, он одной рукой держал подарок от Дун Сянь, а другую протянул назад. Он ждал довольно долго, но Жуань Сысянь так и не взяла его за руку.
— Что случилось?
Фу Минъюй обернулся и увидел, что Жуань Сысянь смотрит на то, что было в его руке.
— В молодом возрасте ещё принимать укрепляющие добавки.
Она поправила шарф и, опустив голову, направилась к дому.
Фу Минъюй посмотрел на удаляющуюся спину Жуань Сысянь, потом опустил взгляд на то, что держал в руке.
Он решительно не понимал, в чём проблема. Разве сушёный жир лесной лягушки не хорошая вещь?
Войдя в дом, Фу Минъюй небрежно положил пакет на стол и, снимая пальто, направился к Жуань Сысянь.
— Я положил на стол.
— О.
Жуань Сысянь с чашкой в руках прошла мимо него, даже не взглянув на пакет, и пробормотала.
— У того, кто ест чужое, язык мягкий, у того, кто берёт чужое, руки коротки. Ты и ешь, и берёшь, вот у тебя и язык мягкий, и руки коротки.
Фу Минъюй: «…»
Он поймал Жуань Сысянь за запястье и притянул обратно.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что ты… — Жуань Сысянь подняла голову, увидела выражение лица Фу Минъюя и виновато втянула голову в плечи. — Я не это имела в виду…
— А, что ты имела в виду?
Он особенно подчеркнул слово «что».
— Эй, муж, время позднее, скоро десять. Давай умоемся и ляжем спать.
Сказав это, она хотела уйти, но запястье по-прежнему было крепко зажато.
Второй рукой Фу Минъюй начал расстёгивать пуговицы на рубашке. Уголок его губ невольно приподнялся.
— Хорошо. Давай, дорогая жена, умоемся и заодно обсудим этот вопрос.
— …
В этот момент Жуань Сысянь готова была дать себе две пощёчины, как можно было не сдержать язык? Как можно было сначала не подумать, а потом говорить?
В ту ночь снег пригнул ветви деревьев. Он осыпался с тихим шелестом, в безмолвной тишине.
В ванной журчала вода, стекая по голеням Жуань Сысянь на пол. Её пальцы ног судорожно поджались. Она держалась за ручку стеклянной двери душевой кабины, побелевшими пальцами сжав металл.
— Издай звук, — Фу Минъюй держал её за подбородок, их шеи соприкасались. — Кто мягкий, детка?
— …
Жуань Сысянь, обняв, перевернули. Теперь она стояла лицом к зеркалу в ванной. Руки упёрлись вперёд, и на запотевшем стекле остался длинный, дрожащий след от ладони.
Она крепко зажмурилась. Ей было стыдно открыть глаза и увидеть себя в зеркале.
— М… хватит… достаточно…
— Что «достаточно»? Разве не говорила, что короткий?
— …
Какой же злопамятный этот мужчина!
Всего лишь обмолвилась, не подумав!
Хотя эта коробка с сушёным жиром лесной лягушки оставила у Жуань Сысянь тяжёлый психологический отпечаток, она всё же не стала из-за этого вымещать зло на самом продукте и нашла ему достойное применение.
В одном Дун Сянь была права, Фу Минъюй обычно был очень занят и не особо успевал следить за собой. К тому же у него был не самый крепкий желудок, поэтому обычно Жуань Сысянь не давала ему пить. Но иногда на деловых ужинах отговориться «слабым желудком» не получалось.
Иногда он возвращался поздно ночью, и, если в желудке было неприятно, приходилось принимать лекарство, чтобы поскорее уснуть.
В тот вечер у Жуань Сысянь был промежуточный этап переаттестации, и на тренировке на симуляторе она снова столкнулась с Жэнь Сюем. Он вымотал её так, что кости, казалось, готовы были рассыпаться.
Вернувшись домой, она приняла душ. Когда она легла в постель, было уже почти одиннадцать.
— Ты ещё не вернулся?
Когда она позвонила Фу Минъюю, голос её был уже до предела усталым.
— Ещё не закончил. Ложись спать.
— Угу.
Повесив трубку, Жуань Сысянь хотела ещё немного подождать его, в конце ведь на кухне томилась каша с лесной лягушкой.
Но, лёжа в постели, она незаметно для себя провалилась в сон, усталость навалилась всей тяжестью.
Когда Фу Минъюй вернулся, было уже час ночи.
Он увидел, что в главной спальне горит свет, поднялся наверх и тихонько приоткрыл дверь. Жуань Сысянь уже спала.
Сон у Жуань Сысянь был неглубокий. Иногда он ночью переворачивался, и она просыпалась.
Подумав об этом, Фу Минъюй выключил свет, прикрыл дверь и вышел.
Приняв душ и выпив немного лекарства, он пошёл спать в соседнюю спальню.
Когда Фу Минъюй начал просыпаться, сознание его было ещё смутным, но он отчётливо чувствовал, что в его объятиях кто-то есть.
Он открыл глаза и опустил взгляд на спящее лицо Жуань Сысянь.
Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец появились признаки того, что она просыпается.
Однако, открыв глаза и взглянув на погоду за окном, она снова закрыла их и продолжила спать.
— Ты, когда пришла?
Жуань Сысянь, ещё в полусне, поудобнее устроилась в объятиях Фу Минъюя, но ничего не сказала.
— Тебя спрашиваю.
Она высунула руку из-под одеяла и «шлёп», прижала ладонь к губам Фу Минъюя.
— Не знаю, — она не открывала глаз, но уголки губ изогнулись. — Наверное, ходила во сне.
_________________________________________
- Сушёный жир лесной лягушки из района Дасухэ в горах Чанбайшань — это, по сути, 林蛙油 (линьваяю), также известный как 雪蛤油 (сюэхаю) или 哈蟆油 (хамаю). Это не «жир» в бытовом смысле, а высушенные яйцеводы самок лесной лягушки, и он используется как ценное тонизирующее средство в традиционной китайской медицине. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
