— Выпустите меня! Вы, рабы! Выпустите меня!
Внезапно донесся душераздирающий крик. Роскошный Жофудянь теперь был в запустении, повсюду следы пожара, щебень и пыль. Чжань Цзымин в ярко-красном платье с луанями свирепо дралась с двумя дворцовыми служанками, отчаянно пытаясь выбежать из покоев. Глаза были красными, на лице не осталось и следа прежнего изящества и красоты.
Увидев Чу Цяо, Сунь Ди и других, она вдруг замерла, уставившись на нее пустым взглядом. Внезапно, словно узнав ее, она дико рассмеялась, безумно крича.
— Так, это ты!
Чу Цяо ничего не сказала, лишь спокойно смотрела на нее. Пролетели годы, и вот сегодня они неожиданно встретились здесь. Та женщина, что когда-то с тоской в глазах следовала за старшим братом, уже умерла, а теперь перед ней стояло лишь сумасшедшее существо.
— А, где мой третий брат? — вдруг резко спросила она.
Выражение лица Чу Цяо не изменилось, она медленно произнесла.
— Умер.
Чжань Цзымин внезапно замерла, будто уже давно предвидела этот день. Спустя долгое время она горько усмехнулась, голос был пронзительным, словно у ночного ястреба в вышине. Взгляд постепенно превратился в пепел, она, полная смерти, смотрела на Чу Цяо и глухо сказала.
— Ты убила его?
— Да.
— Хорошо, хорошо. Человек, которого он выбрал, действительно особенный. Неудивительно, что среди трех тысяч женщин во дворце лишь к тебе одной он был по-настоящему искренним.
Чу Цяо холодным взглядом смотрела на эту красивую и безумную женщину, в ее взгляде была печать времени и сострадание, словно сквозь эту прекрасную оболочку она видела самую глубину ее души.
— Что ты собираешься делать с Жуном?
— Он не только твой ребенок, но и ребенок Ли Цэ. Я буду хорошо к нему относиться.
Чжань Цзымин безнадежно кивнула, горько улыбаясь.
— Хорошо. Мои руки в крови, я даже его погубила. Если бы не ради Третьего брата, давно бы не хотела жить. Действуй.
В тот миг Чу Цяо, сквозь ее скорбную улыбку, внезапно увидела ее израненное сердце. Детское восхищение старшим братом заставило ее безоглядно следовать всем указаниям Чжань Цзыюя, однако, попав во дворец, она невольно постепенно полюбила Ли Цэ. Возможно, она сама не осознавала эту любовь, пока после запланированного покушения на него не поняла свое сердце. В тот день у дворца И Синьдянь ее скорбь не казалась притворной. Жаль лишь, что двое мужчин, которых она любила всю жизнь, один — никогда не любил ее, другой — не мог любить ее. В конце концов она стала шуткой судьбы.
— Пожаловать Великой Наложнице Чжань отравленное вино и белую шелковую ленту.
Чу Цяо решительно повернулась и широкими шагами направилась из зала. Снаружи с шумом налетел ветер, ночь, словно густой прилив, полностью поглотила ее. У главных ворот Цзиньу горело яркое пламя, крики и звуки битвы постепенно стихали. Резкий звук гонга прорезал холодное ночное небо, запах сражений, мириады убийств, смерть бесчисленных душ в мгновение ока обрушились отовсюду, окружив ее со всех сторон.
Она сжимала в руке серебряный меч, темный плащ был забрызган кровью, позади, ослепительное пламя на тысячи цинов, воины в чёрной коже стояли по обе стороны от нее. Ее взгляд был таким холодным, пристально устремленным в даль неба и земли. Там, на далеком севере, клубился холод и пустота. Она неотрывно смотрела, словно видя кого-то, но в конце концов все утонуло в пучине забвения, не оставив следа.
— Великая Наложница Чжань скончалась! — евнух протяжным голосом выкрикнул скорбный напев.
Солнце в этот миг прорвало черные тучи, небо посветлело, эта долгая ночь наконец прошла. Но, что же разгонит тьму в сердце?
Судьба подобна опустошающему пожару, сжигающему ее по частям. Прекрасные надежды, ожидания будущего в конце концов рухнут вместе с этим огнем. Отныне она сбросит всю слабость, печаль, милосердие, доброту и тоску по прекрасному, чтобы по-настоящему окрепнуть и защищать все, что ей дорого.
Любой, кто посмеет посягнуть хоть на пядь, неминуемо заплатит страшную цену.
— Тетя! — вдруг раздался слабый детский голос, маленькая фигурка ребенка бросилась в объятия Чу Цяо, Император заплакал, маленькое личико покраснело, он сквозь слезы говорил. — Мама умерла! Тетя, мама И-эра умерла!
Ребенок был еще так мал, черты лица красивые, очень похожи на Ли Цэ.
Она присела, крепко обняла ребенка. Все тело было холодным, лишь в груди горел теплый огонек.
Это ребенок Ли Цэ, это Империя Ли Цэ, это дом Ли Цэ. Он защищал ее столько лет, а теперь ее очередь защищать его.
— И-эр, не бойся, у тебя есть тетя.
— Госпожа, — Мэй Сян тихо стояла в стороне, держа на руках ребенка, Чу Цяо поднялась, медленно подошла и увидела, что это сын Чжань Цзымин, Ли Цинжун.
Этот ребенок, с рождения получивший титул Жун-вана, сейчас мирно спал, совершенно не зная, какие кровавые бури потрясли небо и землю из-за его появления на свет. Его отец и мать один за другим ушли, оставив после себя израненную землю и шаткую Империю.
— Госпожа, посмотрите, как крепко спит Третий принц.
Мэй Сян любила детей, с улыбкой показывая Жун-вана Чу Цяо.
Чу Цяо протянула руки и взяла ребенка, но он проснулся, недовольно зевнул, полуприкрытыми глазами посмотрел на Чу Цяо, вылитая копия Ли Цэ.
Глаза Чу Цяо наполнились жаром, слезы едва не хлынули. Она крепко прижала ребенка к груди, щекой прижалась к его маленькому личику, сердце было пустым и бескрайним.
— Госпожа, сын старого сановника Лю, Лю Юаньцзун с гражданскими и военными сановниками у ворот Тайаньмэнь спрашивают, что произошло? В безопасности ли Император?
Чу Цяо подняла голову, взгляд мгновенно стал холодным. Обращаясь к Хэ Сяо, она твердо сказала.
— Скажите всем сановникам, что регент Чжань Цзыюй совместно с Великой Наложницей Чжань покушались на Императора, замышляя узурпацию трона. Императорская мать-наложница Юань погибла в беспорядках, Император невредим, главари преступников уже казнены, пусть сановники не беспокоятся.
Хэ Сяо ушел. Вскоре за дворцовыми воротами раздались возгласы восхваления «десяти тысяч лет». Стража доложила, Лю Юаньцзун первым выразил преданность, все гражданские и военные сановники подчинились, битвы у Южных, Северных и Цяньгуанмэнь прекращены, мятежные солдаты центральной армии схвачены и ожидают решения госпожи.
Дворцовые ворота широко распахнулись. У подножия нефритовых ступеней стояли в почтительном молчании все гражданские и военные сановники, тысячи генералов и командиров. На небе высоко поднялось красное солнце, озаряя светом весь мир. Чу Цяо, держа на руках Жун-вана и ведя за руку Императора, шаг за шагом поднималась по императорской дороге из белого нефрита.
Крики «Десять тысяч лет нашему Императору!» гремели в дворцовых покоях. Восходящее солнце с легким золотистым оттенком освещало ее темную одежду, на боевых знаменах с красными облаками на белом фоне неясно проступали водяные знаки с большими иероглифами «Сюли». Дул сильный ветер, небо и земля были пустынны и безмолвны, все вокруг было бескрайним.
— Тетя, — звонко позвал Император, слегка испуганно указывая на золотой трон напротив и хмурясь. — Я не хочу там сидеть.
Чу Цяо присела, нежно погладила его по лицу и тихо сказала.
— И-эр, это место, сложенное из крови и костей десятков тысяч людей, место твоей судьбы. Твой отец и мать погибли ради него, бремя Империи Великой Тан лежит на твоих плечах, все предки смотрят на тебя с небес. Это большая ответственность, тебе нельзя отступать.
Император испугался ее слов, схватил ее за руку и спросил.
— А, тетя? Тетя тоже меня бросит?
Чу Цяо посадила его на трон и спокойно сказала.
— Тетя не уйдет, тетя всегда будет с тобой.
Чу Цяо повернулась. Гражданские и военные сановники, все воины в один миг опустились на колени, крики «десять тысяч лет» оглушили слух, спугнув стаи птиц в небе.
Сановники не были уверенны, кому они сейчас кланяются, малолетнему ребенку на троне или молодой женщине, держащей в руках две армии — «Волчью» и «Сюли». Различные коварные замыслы кружились при дворе, как и тысячи лет назад, не было ни мгновения покоя и мира.
Пыль улеглась, песок осел, ход сделан, возможности отступить больше нет.
Ли Цэ, будь спокоен.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Да… А это могли быть её дети… И её государство…. И была бы она Императрица-мать… Тогда бы возможно не было бы никакого переворота. И Ли Цэ ,который искренним был только с ней, был бы жив.
Каковы повороты судьбы… И как жаль, что она изначально выбрала не того человека: Янь Синя.