Но, и так оставлять было нельзя. Эта битва была первой в противостоянии у Ханьшуй, поражение серьёзно подорвало бы боевой дух и напрямую повлияло на дальнейший ход войны.
Янь Синь немедленно отдал приказ, всей армии готовиться к выступлению и атаковать Вэйляо в лоб.
Глубокой ночью красноватая луна поднялась из-за голого холма, лёгкий туман окутал Ханьшуй. Один молодой штабной офицер армии Яньбэй несколько раз вносил предложение, что их сторона обороняющаяся, достаточно просто удерживать заставу Ханьшуй, не следует активно атаковать и растрачивать силы.
Янь Синь сначала не обращал на него внимания, но потом, не выдержав беспокойства, прямо приказал подчинённым из личной охраны связать его и запереть в погребе. Избавившись от этого раздражающего голоса, он, наконец, смог успокоиться и внимательно осмотреть эту, не слишком величественную, заставу.
Тот штабной офицер не понимал, многие не понимали, даже многие его старые генералы, прошедшие с ним огонь и воду, возможно, не понимали его нынешних намерений.
Действительно, армия «Сюли» шла под знаменем защиты столицы. Чтобы добраться до Танцзина и разбить осаждающую столицу ванфэй Цзинъань, они должны были пройти через заставу Ханьшуй. А, значит, пока он удерживает заставу Ханьшуй, неминуемо будет возможность сразиться с армией «Сюли». И, как обороняющаяся сторона, потери будут гораздо меньше, чем у атакующей.
Но, сейчас он лично ведёт армию в активное наступление, становясь атакующей стороной. Это многим может показаться необъяснимым.
Однако только он сам понимал свою нынешнюю ситуацию. Застава Ханьшуй важнейший город Баньян Тана, к тому же самый густонаселённый город на континенте Симэн, занимающий обширную территорию, с населением более миллиона человек. Причина, по которой он смог легко захватить это место без сопротивления, во-первых, в репутации жестокости и массовых убийств, распространившейся после того, как он впустил конных бандитов в Да Ся, во-вторых, в том, что до сих пор армия Яньбэй не знала поражений, плюс его личное присутствие устрашило этих людей. Он знал, что своими силами и силами ванфэй Цзинъань невозможно полностью разгромить вооружённые силы Баньян Тана. Когда-то ван Ло десять лет строил планы, но всё же проиграл Ли Цэ, сейчас же он, с изолированной армией в глубине вражеской территории, как может уничтожить тысячелетнее древнее государство? Он чётко понимал, что сейчас к западу от Ханьшуй десятки армий тихо наблюдают, все они ждут этого противостояния между ним и армией «Сюли». Как только он покажет усталость, они набросятся.
Поэтому битва у Тиссяньхэ была крайне важна. Хотя масштаб невелик, это было неоспоримое поражение. В такой момент только более крупная битва могла служить прикрытием, а его личное руководство армией в активной атаке также продемонстрировало бы мощь армии Яньбэй.
— А Чу, в битве у Тиссяньхэ, хотя это было нечаянно, ты всё же оказалась искуснее.
Под ночным небом Янь Синь сидел в боевой колеснице, впереди восемь чисто чёрных боевых коней Яньбэй. Он был одет в тёмный халат с узором питона, слегка приподняв подбородок, прищурившись, смотрел на городскую стену, скрытую во тьме. Танцовщица с медовой кожей и соблазнительными глазами стояла на коленях на колеснице, её гладкая спина была подобна белому ягнёнку. Она подняла голову, в руках держала бокал отличного виноградного вина, высоко подняла его и, сладко улыбаясь, сказала.
— Желаю Великому вану победы с первого удара, чтобы та негодяйка в городе была разорвана на куски, дабы возвеличить славу нашего Яньбэй.
Янь Синь опустил взгляд, спокойно посмотрел на неё, уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке, он рассеянно сказал.
— Ты жительница Яньбэя?
Танцовщица опешила, затем сказала.
— Рабыня родом из Ханьшуй, но давно восхищаюсь славой Великого вана. Теперь, находясь рядом с Великим ваном, я ваша, естественно, и Яньбэй тоже мой.
Улыбка Янь Синя стала шире.
— Твою страну я захватил, твоих соплеменников перебил, а ты говоришь, что ты моя? Видимо, ты действительно предана мне.
Танцовщица, увидев, что он рад, сильно обрадовалась и поспешила, пользуясь моментом, сказать.
— Рабыня, конечно, принадлежит Великому вану. Если Великий ван пожелает, рабыня готова сделать для вас всё что угодно.
— Всё что угодно? — Янь Синь слегка приподнял бровь.
— Да, — глаза танцовщицы были подобны воде, губы полные, словно сочащиеся мёдом, пышная грудь прижималась к ноге Янь Синя, она извивалась, как водяная змея, прикусив нижнюю губу и тихо прошептала. — Всё что угодно.
Янь Синь рассмеялся, сказал охранникам по бокам.
— Она говорит, что может сделать для меня всё что угодно, так исполните её желание. Когда будем штурмовать город Вэйляо, пусть идёт в первых рядах.
С этими словами охранники по бокам тут же схватили танцовщицу. Та побледнела и в панике закричала.
— Великий ван! Великий ван, пощадите! Рабыня слабая женщина, как может идти в бой! Великий ван, пощадите!
Сопротивляющуюся танцовщицу увели. Янь Синь откинулся на спинку кресла, спокойно покачивая в руке бокал с виноградным вином, про себя сказал.
— Всё что угодно?
Он не мог не усмехнуться.
В этот момент в городе Вэйляо тоже была слабая женщина, одетая в доспехи, стоящая на высокой городской стене, смотрящая сверху на бесконечные ряды вражеских войск. За горизонтом зажглись полосы света, тысячи факелов осветили ночь, сделав её яркой, как день.
Она знала, что Янь Синь был среди этих тысяч факелов. После многих лет разлуки сегодня было их первое воссоединение.
Возможно, она давно предвидела этот день. Судьба, как шаловливый ребёнок, любящий устраивать различные нелепые столкновения.
Она стояла на высокой городской стене и медленно подняла голову. Ночной ветер обдувал её тело, вздымая волосы на висках. Факелы окрашивали небо в огненно-красный цвет, словно много лет назад, когда они, плечом к плечу, дружно взмахивали мечом, разбивая сковывающую клетку, прорубая кровавый путь.
Если бы заранее знали, что будет такой день, стали бы они тогда рука об руку?
Она медленно закрыла глаза, лицо было твёрдым, уголки глаз холодными, как иней. Мирские дела, как бушующие волны, никто не знает, когда накатит следующая.
Она крепче сжала боевой меч. Тот мужчина с волчьими глазами вышел из пучины памяти и встал перед ней за оружием и копьями. Свирепый ветер, зловещая ночь, смутно, будто снова вернулась в то мрачное время, когда камни были подобны огненным стрелам, а стрелы лесу.
Внезапно раздался оглушительный грохот. В огненно-красном свете полуобнажённый силач стоял на высокой платформе, отбивая барабанную дробь. Бой барабана проникал в самую душу, казалось, земля тоже содрогалась в такт.
Хэ Сяо натянул тугой арбалет, отпустил тетиву, стрела тут же полетела, словно метеор. Однако в этот момент из вражеского строя тоже вылетела острая стрела навстречу. Та стрела была быстрее, быстро столкнулась со стрелой Хэ Сяо, затем, словно ломая сухую гниль, расщепила стрелу Хэ Сяо пополам и, не теряя скорости, с воем продолжила полёт.
Увидев это, Чу Цяо достала метательный нож и бросила его. Нож столкнулся со стрелой, и оба упали.
В обеих армиях одновременно раздались ликующие возгласы.
Янь Синь опустил арбалет и среди десятков тысяч войск медленно поднял голову.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
