«Цинхай — это бескрайняя земля. Если ты никогда не ступал на неё, тебе никогда не представить, что за тем кровавым, осквернённым лесом скрывается такая прекрасная райская обитель».
Красный ветер (Чифэн) дул на восток, более двухсот восьмидесяти ли пути, мощная твердыня стоящая как железо — застава Цуйвэй, величественная и высокая, подобно горам Цанлан.
Чжугэ Юэ ехал на лошади, за ним следовало более ста боевых коней, его нынешний начальник личной охраны Го Хуай с тридцатью солдатами шёл позади, охраняя несколько десятков повозок с синими навесами. Ветер дул навстречу с востока, неся аромат земли. Снова весна, цветы расцветают, на земле Цинхай уже пышным цветом сверкает яркое великолепие.
У заставы стража, уже получившая известия, увидев Чжугэ Юэ, почтительно отдала честь и открыла тяжёлые городские ворота.
Чжугэ Юэ спокойно сказал в сторону одной из повозок.
— Третий дядя, простите, что не провожаю дальше.
Занавеска повозки откинулась, показав старое, но всё ещё сохранившее черты благородства, лицо. Однако владелец этого лица сейчас был мрачен, в его длинных глазах читалось отчаяние. Он поднял голову и в последний раз взмолился.
— Ваше Высочество, это я был глуп, простите меня в этот раз.
Чжугэ Юэ молчал, лишь спокойно смотрел на него. Взгляд его был лёгким, как ветерок и облака, но словно замёрзшая поверхность зеркального озера, холодно отражал всё обратно, без малейших чувств.
Старик продолжал умолять.
— Да Ся уже уничтожено, старший брат и его семья давно последовали за Седьмым принцем на северные земли. Теперь в пределах Хунчуань заправляет тот волчонок Янь Синь. Если вы отправите меня обратно, как же мне быть?
— Это твоё дело, ко мне не относится.
Старик чуть не заплакал, вскочил с места и прямо в повозке упал на колени, скорбно говоря.
— Ваше Высочество, это третий дядя плохой, это меня дурь попутала. Но, дядя тоже смотрел, что у тебя мало наследников, вот и хотел выдать Чоу за тебя. У меня не было злого умысла, я просто…
Не дав старику договорить, Чжугэ Юэ уже развернул коня. Его спина была пряма как копьё, без тени колебаний.
Старик испугался, внезапно громко крикнул.
— Я ничего не сделал! Я только подумал!
— И даже думать нельзя, — голос Чжугэ Юэ спокойно разносился с ветром, словно листок, плывущий по воде. — Они мои жена и сын. Даже если ты только в уме пробежишься такой мыслью, и я узнаю, тоже нельзя.
Белоснежная птица прилетела с цинхайских равнин, держа в клюве веточку. Похоже, это самец, только что обустроивший гнездо.
— Го Хуай, проводи их.
Ворота открылись, спустя долгое время снова тяжело закрылись. Не говоря ни слова, он повёл отряд обратно. Стук копыт, зелёные травы, парящие орлы, всё было мирным и спокойным.
Таков Цинхай. Его дом. Он железной рукой управляет здесь, правит всем и обязательно будет защищать всё это. Всё, что может угрожать этому спокойствию, должно быть безжалостно уничтожено. Даже если… только в мыслях.
— Цок-цок-цок!
Внезапно раздался звонкий стук копыт. Чжугэ Юэ поднял голову и увидел её в платье нежно-жёлтого цвета, скачущую на лошади издалека.
— Тпру! — Чу Цяо натянула поводья, выпрямилась в седле, посмотрела вдаль на заставу и спросила, нахмурившись. — Твой третий дядя уехал?
Чжугэ Юэ кивнул.
— Угу.
— Почему не позвал меня проводить?
Чжугэ Юэ усмехнулся.
— Ему трудно расстаться с родной землёй, захотел домой, зачем тебя тревожить?
Чу Цяо недовольно нахмурилась.
— Он твой старший родственник, как некрасиво, если я не проводила.
— Что тут некрасивого, — Чжугэ Юэ небрежно усмехнулся, подъехал ближе и сказал. — Я с ним и не близок.
Раз уж он всё равно уехал, Чу Цяо беспомощно вздохнула, надула губки и сказала.
— Это ты не дал мне проводить, потом не пеняй на меня, что я тебе лицо не сберегла.
Беседуя и смеясь о житейских делах, они поехали в сторону дома. Почтовый тракт был прямым, по обеим сторонам зелёная трава пестрела, цветы буйно цвели, издалека доносился манящий аромат. Этот тракт был необходимым путём за пределы заставы. Теперь, когда ситуация в Хунчуань стабилизировалась, Яньбэй утвердился в восточных землях, междоусобицы в Баньян Тане утихли, Хуай Сун подчинился Великому Янь. С установлением политической стабильности постепенно стала развиваться торговля. В Цинхае проводилась мудрая политика, Баньян Тан также установил с Цинхаем официальные торговые отношения, поэтому этот тракт был очень оживлённым. За короткое время мимо проехало уже более десяти караванов торговых повозок.
Чжугэ Юэ и Чу Цяо были одеты в обычную одежду, охранники позади также не носили доспехов, поэтому выглядели как обычная семья на прогулке.
Вскоре впереди вдруг послышались звуки гонгов и барабанов. Подняв глаза, они увидели свадебную процессию, белый конь, красный паланкин, музыка, извивающаяся вереницей.
Увидев это, Чжугэ Юэ усмехнулся.
— Сегодня действительно праздничный день, вышли из дома и сразу встретили народное торжество.
Сказав это, он приказал Го Хуаю и остальным освободить дорогу. Все отошли за пределы тракта. Свадебная процессия приблизилась издалека. Жених, сидевший на лошади, был видным мужчиной, издали он поклонился Чжугэ Юэ, благодаря за любезность уступить дорогу. Чжугэ Юэ также с улыбкой кивнул в ответ.
Чу Цяо смотрела на свадебную процессию, и вдруг нахлынули воспоминания. Расплывчато вспомнилось, что, кажется, очень давно она тоже ехала на праздничных царских носилках, под звуки музыки, по этому, только что отстроенному почтовому тракту.
В то время она уже была на сносях, фигура давно выдавала ее положение. Она знала местные обычаи, женщина, выходящая замуж с большим животом, неизбежно сталкивалась с пересудами. Но он настаивал, говоря, что обязательно должен дать ей законный статус до рождения ребенка. И, так она снова стала самой обсуждаемой невестой на свете. В просторном свадебном одеянии, на императорских носилках из нефрита, она проследовала через богато украшенные ворота специально построенного для нее роскошного дворца.
Дела в этом мире всегда причудливы, часто, сколько ни бейся ради чего-то, идеала не достигнешь. А иногда, один нечаянный взгляд, брошенный назад, может связать судьбу на всю жизнь, которую не разорвать.
В тот день на платформе, окружённой платанами, в фениксовой короне и парадном одеянии, под небом и землями Цинхая она стала его женой. Пурпурное золото, зеленые нити, парча и шелк, он вложил полжизни сил, чтобы создать для нее эту великолепную свадьбу. На земле, завоеванной его собственными руками в тяжких испытаниях, он дал ей дом, на который можно опереться на всю жизнь.
Склоняясь в поклоне, она была полна благодарности. Всю жизнь не почитая богов, в конце концов она обрела их защиту, после сотен сражений, пройдя через смертельные опасности, получила такого прекрасного мужа, о каком мечтают все женщины Поднебесной.
Такой человек, как он, заслуживает, чтобы все добродетельные женщины мира любили его всю жизнь.
А она была самой счастливой среди этих бесчисленных душ.
В ту ночь он снял с нее шпильки и смыл макияж. Красные свечи еще не догорели, окна на западе уже светлели. Пройдя через жизнь и смерть, они наконец дождались этого дня.
Подобно ветру над землями Цинхая, что, странствуя тысячу раз, дует во все стороны света, но в конце концов возвращается в Землю Алых Ветров, чтобы обрести свой дом.
— Син? — нахмурив брови, окликнул её Чжугэ Юэ. — О чем задумалась?
Чу Цяо тут же очнулась и, улыбнувшись, сказала.
— Я вспомнила нашу свадьбу. Ты ведь не приехал за мной на коне.
Чжугэ Юэ задумчиво посмотрел на удаляющийся свадебный кортеж и кивнул.
— Да. Может, сыграем еще раз?
— Давай, я не против.
Шутя, они продолжили путь и вскоре вошли в город Цюечэн, через задние ворота попав во Дворец Луны и Звезд.
Однако, едва приблизившись к внешнему двору Тайхэдянь, они услышали шум. Евнух уже собирался доложить, но Чжугэ Юэ остановил его взмахом руки и, нахмурившись, вошел внутрь.
Как и ожидалось, во дворе слуги в страхе стояли по сторонам. Его сын, высунув зад, изо всех сил тащил свои пожитки во внутренние покои, а у входа во дворе чья-то подушка явно была изгнана наружу.
— Чжоу-эр, что ты делаешь?
Услышав голос, трех с половиной летний ребенок вздрогнул от испуга и шлепнулся на землю. Осторожно оглянувшись, он прикрыл глаза ладошками и сквозь пальцы увидел недовольное лицо отца.
Раз уж сделал, да еще попался на месте, что уж тут говорить.
Чжугэ Юнь Чжоу решился, поднялся, выпятил животик и громко заявил.
— Чжоу-эр переезжает!
— И куда это ты опять переезжаешь?
Тут сын уверенно ответил.
— Папа — пять дней, Чжоу-эр — пять дней. Пять дней прошло.
У Чжугэ Юэ голова пошла кругом. Да, действительно, было такое соглашение. Он и Чу Цяо, хотя обычно кажутся умными и способными, балуют ребенка до беспредела. До двух лет тот жил с ними в одной комнате. Но, вот в некоторых ситуациях это было очень неудобно. Например, глубокой ночью, в кромешной тьме, когда хочется заняться чем-то полезным для здоровья, а рядом лежит мальчишка с ушами острее, чем у кролика, и уставился на тебя большими глазами, это было жутковато.
В конце концов Чжугэ Юэ, не выдержав, заключил с сыном договор, отец и сын живут в разных покоях, каждый занимает Чу Цяо на пять дней, что временно подарило ему несколько свободных ночей.
К сожалению, с тех пор доверие Чжугэ Юнь Чжоу к отцу сильно пошатнулось. Каждые несколько дней тот находил все новые предлоги, чтобы не возвращать маму. Малыш становился все недовольнее, что за дела, думаешь, меня обманешь, потому что я маленький и меня не слушают? Мама говорила, если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. Раз ты не выходишь, я войду.
Поэтому сегодня, воспользовавшись отлучкой Чжугэ Юэ по делам, Чжугэ Юнь Чжоу с упорством перетащил на своих коротких ножках все свои вещи в покои Чу Цяо и выбросил подушку Чжугэ Юэ, демонстрируя свою решимость.
— Кхм-кхм, — Чжугэ Юэ прочистил горло и многозначительно произнес. — Чжоу-эр, ты уже большой, должен научиться быть мужчиной и не всегда прилипать к маме.
Маленький Чжугэ, задрав голову, уставился на отца очень серьезным взглядом. Чжугэ Юэ, решив, что его наставление подействовало, поспешил бесстыдно воспользоваться моментом.
— Когда отец был в твоем возрасте, уже мог натягивать лук, ездить верхом и знал книги. Тебе нужно сосредоточиться на серьезных делах, а не думать каждый день о таких бесполезных вещах, понял?
Маленький Чжугэ кивнул и очень послушно сказал.
— Понял.
Чжугэ Юэ обрадовался, наконец-то этот парень прозрел.
— Но, это не работает, — маленький Чжугэ, надув губки, протянул к Чу Цяо покрасневшие ладошки и жалобно проговорил. — Мама, ручки болят, очень устал.
Чу Цяо, глядя на своего драгоценного сына, мгновенно растаяла и, сделав три шага за два, принялась распоряжаться слугами, чтобы те помогли перетащить его вещи.
Чжугэ Юэ стоял во дворе, глядя, как его жена в мгновение ока переметнулась на другую сторону, и сердце его печально замерло, словно осенний ветер сметает опавшие листья.
Глубокой ночью. Кто-то осторожно поднялся, оделся и вышел из покоев. Снаружи ответственный за связь спросил с торжеством.
— Он уснул?
— Угу, — кивнула Чу Цяо. — Быстрее, быстрее, завтра рано утром мне надо вернуться.
— Мерзавец, попробуй только со мной тягаться.
— Тише, у малыша чуткий слух.
Ночь черна, как тушь. Одинокий ребенок прильнул к окну, устремив взгляд на удаляющиеся плечо к плечу фигуры, и с грустью вздохнул.
— Мама уже предала меня.
Давным-давно Цинхай еще не назывался Цинхаем. Давным-давно у этих земель не было имени. Много позже люди пришли сюда, увидели море зелени, бескрайние просторы и дали это имя.
Чжугэ Юнь Чжоу раньше звался не так, его звали Чжугэ Кун Мин. Но потом его матери приснился сон, старик с веером привел бога грома, чтобы поразить ее молнией, поэтому она и сменила ему имя.
Дворец Луны и Звезд раньше назывался иначе. Здесь раньше была безлюдная земля. Но после того, как сюда пришла одна семья, выросли большие дворцы, наступила мирная и спокойная жизнь.
Герои вышли из бурного поля битвы и вернулись к мелким, тихим будням. Когда жизнь перестает бурлить, как шторм в бушующем море, лишь тогда понимаешь радость жизни.
Жить — вот что такое настоящая жизнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
