«История не запоминает детали, лишь результаты. А народ запомнит твою милость спасения жизней. Первый полководец Симэн, ты этого достоин!»
Если в этом мире действительно существует так называемый конец света и абсолютное истребление рас, то четыреста восемьдесят восьмой год по календарю Байцан определённо был ближе всего к смерти. Весной этого года Янь Синь, как обычно, всё ещё яростно сражался с Чжао Чэ на севере и Чжугэ Юэ в Цинхае, владения Великого Янь, Хуай Сун, многократно конфликтовали с Баньян Таном, на континенте Симэн война бушевала вовсю. Все люди были поглощены внутренними конфликтами, находя в этом удовольствие, но слепо не замечали, что на землях зарождения Великого Янь к ним уже протянула лапы могущественная и зловещая сила.
Девятого числа четвертого месяца четыреста восемьдесят восьмого года по календарю Байцан известие, потрясшее весь континент, разбило покой симэнцев, только что проживших шесть мирных лет, мятежная ванфэй Цзинъань из Баньян Тана во главе трёх тысяч своих войск тайно проникла в заставу Мэйлинь и в ночь на восьмое число, действуя совместно с заранее укрывшимися за заставой жунами, захватила проход, открыла ворота Мэйлинь и впустила жунов. Весь гарнизон заставы Мэйлинь, более двадцати восьми тысяч человек, героически погиб за родину, никто не выжил.
И, в это же время, другая новость с быстротой молнии разнеслась по всему континенту. Та самая, всегда скрывавшаяся в тени, чью истинную личность мало кто знал, ванфэй Цзинъань, неожиданно, под защитой жунов громко вышла на свет, объявила независимость, как законная принцесса Великого Да Ся, заимствовала войска у жунов и под знаменем восстановления власти дома Да Ся, и мести за прежнего Императора, выступила на восток.
А великий хан жунов Наянь, громко провозгласив лозунг защиты законной крови союзной императорской семьи и истребления мятежных предателей, гордо повёл войска на восток.
Это было третье появление Чжао Чунь-эр на исторической сцене.
Первое, двадцатого мая четыреста семьдесят пятого года, кровавая свадьба в Чжэньхуане, где Чжао Чунь-эр, как невеста прославилась из-за жениха Янь Синя, став посмешищем всего мира. В том году ей было шестнадцать.
Второе, первое число девятого месяца того же года, после бегства Янь Синя, Яньбэй объявил независимость, Великое Да Ся по политическим причинам спешило заключить союз с Баньян Таном. После того, как Девятая принцесса Великого Да Ся была отослана обратно Ли Цэ, Чжао Чунь-эр одна, отправилась в Тан и, как принцесса Великого Да Ся для заключения брака, вступила в императорский дом Баньян Тана. Однако в итоге за злонамеренное создание нечистых событий и подстрекательство центральной армии к мятежу была изгнана из страны. Не смирившись, с помощью ещё глубоко скрывавшегося тогда вана Ло, объединившись с генералом Баньян Тана Чжун Пэном, тайно подняла войска у императорских гробниц Мэйшань, желая устроить мятеж, но в итоге была раскрыта, тогда ещё наследным принцем, Ли Цэ. С тех пор вестей об этой женщине больше не было.
До этого раза, тринадцать лет спустя, она снова громко появилась, как ванфэй Цзинъань Баньян Тана, открыла заставу Мэйлинь, заняла восемьсот тысяч войск у степных иноземцев, лично возглавила их, выпустив жунских тигров и волков разорять Центральные земли.
Сколь бы много лет ни прошло, вспоминая ту битву, это была крайне ужасная катастрофа. Даже такие первоклассные воины на континенте, как Чжугэ Юэ, Чжао Чэ, Янь Синь, в начале этого хаоса не предполагали, что ситуация стремительно развернётся до такой степени. Ведь, только получив эту новость, мысль Чжугэ Юэ была лишь: «Лучше заранее разобраться с ними, чем ждать, пока они придут к нам, заодно вымогая у Янь Синя средства на войну».
Никто не ожидал, что война будет такой жестокой.
При упоминании жунов, возможно, первое впечатление у всех, деревенщины с развитыми конечностями. Тысячи лет этот воинственный народ кочевал за заставой Мэйлинь, скакал на лошадях, следуя за водой и травой, не имея постоянного места жительства, городов, единой власти, передового снаряжения, и уж тем более, талантливых командиров. Когда они сражались, в основном вождь вёл группу скотоводов в конную атаку, встречая слабых, бросались в бой, встречая сильного врага, разворачивались и бежали.
Поэтому, упоминая их, почти все восточные офицеры с презрением ругали, называя деревенщиной.
Но никто серьёзно не задумывался, с четыреста семьдесят пятого года, с начала независимости Яньбэя, до четыреста восемьдесят второго года, падения Великого Да Ся, и до этих шести лет непрекращающихся мелких внутренних войн, Симэн уже провёл в смуте тринадцать зим и вёсен. А жуны за эти тринадцать лет жили спокойно, кроме мелких грабежей, не было ни одной крупной войны.
Тринадцать лет, трава в степи желтела и зеленела, маленькие дети научились скакать на лошади и размахивать мечом, воинственная кровь, дремавшая тринадцать лет, наконец снова начала шевелиться.
Мэйлинь стал проходом, жунская конница хлынула сплошным потоком, военные порядки как море, лес копий и мечей, бешеный рёв лошадей и стрелы как дождь. Такое величественное войско, поднимая пыль, заставили гарнизоны нескольких городов у Мэйлиня бежать, не вступая в бой, бросив города.
Тринадцатого апреля шесть крупных племён жунов — красные ди, жёлтые ман, синие сян, коричневые сюэ, белые шан и чёрные шуй, достигли Мэйлиня, соединившись с первыми выступившими четырьмя племенами. Пятнадцатого апреля основное племя великого хана Наянь прибыло в Мэйлинь. Все одиннадцать племён жунов собрались, численностью более полутора миллионов человек.
Кровь воинов Великого Янь ещё не успела высохнуть, как жунская армия уже вошла в сердце города. Народ дрожал, прячась по домам, никто не смел издать звука, боясь разозлить этих северных демонов. Но, из-за слишком большого количества войск разместить их в городе было невозможно, Третий принц жунов Тоха приказал своей личной охране убить часть мирных жителей, чтобы расчистить для себя несколько сотен домов.
Именно этот приказ открыл кровавый кошмар Мэйлиня. Вскоре вожди других племенных армий последовали примеру. Когда Наянь Минле узнал обо всём этом, было уже слишком поздно, во всём Мэйлине не осталось ни одного живого мирного жителя.
Десять дней подряд Чжао Чунь-эр со своими подчинёнными жила в резиденции главнокомандующего Мэйлиня. Звуки резни, крики, ругань, треск пожаров, горькие вопли женщин при изнасилованиях прорывали ночную тишину, пронзительно разносясь по каждому уголку города.
Её подчинённый с бледным лицом спросил.
— Ванфэй, те степняки обезумели, они убивают мирных жителей.
Чжао Чунь-эр с бесстрастным лицом сидела в темноте, словно не слыша его слов, тихо, не говоря ни слова.
Чжао Чунь-эр не знала, что в зале для совещаний, недалеко от неё, жуны уже развернули карты и начали планировать раздел земель Симэна. Взяв Мэйлинь, лежащие впереди земли в их глазах были полностью легкодоступны. Одиннадцать вождей племён спорили до красноты лиц и толщины шей. В конце концов, при посредничестве великого хана Наяна они наконец с трудом достигли соглашения. На рассвете вожди племён повели свои отряды, вырвались из Мэйлиня и устремились к тому красочному миру, о котором мечтали сотни лет.
***
Среди всех сил, включая владения Хуай Сун, Цинхай первым чётко заявил, что обязательно мобилизует все силы для помощи Великому Янь в сопротивлении жунскому военному нападению.
В то время, как все выжидали, ждали, размышляли, двое правителей Цинхая первыми собрали войска у заставы Цуйвэй, отозвали всех военных, противостоящих Великому Янь, открыли заставу и двинулись на север для военной поддержки заставы Бэйшу Великого Янь.
Одновременно Цинхай разделил войска на три части, ван Цинхая Чжугэ Юэ возглавил основные силы для поддержки Бэйшу, генерал Юэ Ци с письмом Чжугэ Юэ отправился на север, а прекрасная хуанфэй Чу Цяо тайно прибыла в Баньян Тан для обсуждения совместного выступления.
Третьего числа пятого месяца Чжао Чэ согласился с предложением Чжугэ Юэ и повёл войска на плато Яньбэй. А Император Великого Янь, Янь Синь, к удивлению, доверчиво открыл границы, позволив этому обычно ненавистному противнику бесцеремонно войти на свою территорию.
А ещё тремя днями ранее Император Тан, Ли Сюи уже уполномочил помощника императора по управлению Сунь Ди совместно с хуанфэй Сюли Чу Цяо выступить с двумястами тысячами войск Баньян Тана из заставы Танху.
Это была слишком нелепая ситуация. Без этого события, вероятно, люди, ломая голову, не могли бы представить, что наступит такой день. За эти шесть лет четыре стороны без конца гремели, сражаясь, десять дней — маленькая битва, месяц — большая, ненавидя друг друга лютой ненавистью. Но, кто мог подумать, что у них тоже будет день совместного отпора врагу.
Ни современники, ни потомки не могут отрицать роль хуанфэй Сюли Баньян Тана в этом деле.
Она была когда-то хозяйкой Шаншэнь, божеством-хранителем плато Яньбэй, первым доверенным помощником Императора Янь, военачальником Яньбэя, который удержал миллионную армию Великого Да Ся за воротами Бэйшу. А теперь она жена вана Цинхая, помощница Императора Баньян Тана, её муж и правитель северного Великого Да Ся Чжао Чэ, друзья, готовые отдать жизнь друг за друга, её подчинённые генералы в основном выходцы с плато Шаншэнь.
И, в общей ситуации наступления жунов на восток, северное Великое Да Ся безучастно наблюдало, императорский дом Баньян Тана хладнокровно взирал со стороны, владения Хуай Сун имели скрытые мотивы, Великое Янь было разорвано на части, с одной стороны сопротивляясь врагу, с другой — остерегаясь их. Лишь она ясно и точно предвидела развитие всей будущей военной ситуации, трезво осознала волчьи замыслы и тигриный напор жунов, хладнокровно отбросила все прошлые обиды для правильного стратегического мышления и смогла активно действовать, связывая разные силы.
Всё это предопределило, что она лучший координатор этого союзного войска. Только она могла утихомирить конфликты и противоречия со всех сторон, временно подавить те подозрения, что не могли исчезнуть, способствуя созданию хотя бы внешне приемлемого объединённого сообщества.
Эти запутанные связи могли бы свести с ума любого самого умного человека. Но, она это сделала.
Получив известие о одновременном выступлении Баньян Тана, Цинхая и северного Великого Да Ся, великий хан жунов пришёл в ярость. Перед атакой на Мэйлинь они не продумывали такую ситуацию, тогда все вожди племён лишь посмеялись.
Смешно, кто не знает, какие отношения у тех трёх сторон с Янь Синем? Если в ключевой момент не ударят в спину, уже хорошо, ещё придут участвовать в войне?
Но, реальность так жестока, факты перед глазами беспощадно разбили мечты этих степняков уничтожить Великое Янь за месяц, сокрушить Симэн за два, покорить Восточный континент за полгода.
В бессильной злости жуны ещё более бешено начали массовую резню, конница, как острый клинок вонзилась в сердце Яньбэя.
Двадцать третьего мая застава Бэйшу снова стала фокусом всего Симэна, силы четырёх государств собрались на равнине Холэй, численностью более миллиона двухсот тысяч человек.
Перед началом войны объединённое войско выбирало главнокомандующего. Великое Янь, естественно, предложило Янь Синя, Цинхай — Чжугэ Юэ, север разделился на две силы — Чжао Чэ, завоевавший северные страны, и Чжао Ян, всё время сражавшийся на границе с Яньбэем. Император Баньян Тана Ли Сюи хоть и не прибыл, Сунь Ди всё же предложил его имя, говоря, что можно каждый день отправлять голубиной почтой просьбы указать высокую военную стратегию.
Разные мнения зашли в тупик, офицеры-советники и дипломаты с разных сторон чуть не перевернули палатку, два дня подряд не могли достичь консенсуса. В конце концов Сунь Ди, не выдержав, предложил, чтобы хуанфэй Сюли Чу Цяо стала главнокомандующим этой кампании, что мгновенно утихомирило все споры.
Хотя Чу Цяо и была ванфэй Цинхая, по статусу она всё же являлась помощником Императора Баньян Тана. Учитывая её отношения с Ли Сюи и прошлые заслуги в защите столицы Тан, весь Великий Тан, естественно, согласился. Цинхай некоторое время размышлял и Чжугэ Юэ тоже великодушно выбрал поддержку своей жены. Чжао Чэ последовал за ним, присоединившись к мнению Чжугэ Юэ. Чжао Ян ранее участвовал лишь потому, что не хотел, чтобы Чжао Чэ и Янь Синь получили выгоду, сейчас тоже выразил согласие. Лишь Великое Янь, на следующее утро после предложения, с опозданием, выразило мнение императора Янь: «Возражений нет».
Итак, это великолепное, ослепительное объединённое войско, полностью состоящее из элиты, мгновенно перешло под командование Чу Цяо. В построении из миллиона двухсот тысяч мужчин в центре главной ставки оказалась женщина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
