Мэн Цзянцин не знал, что Ли Кэцзи видел в нём то же самое.
Ли Кэцзи с некоторым колебанием посмотрел на песочную карту:
— Красные флажки обозначают зерновые склады Яньской армии, которые сжёг брат Мэн?
Если так, результаты действительно впечатляли.
Мэн Цзянцин улыбнулся, не отвечая.
Ли Кэцзи некоторое время внимательно изучал карту, затем тихо вздохнул:
— Успех одного генерала строится на костях десяти тысяч людей.
Мэн Цзянцин по-прежнему улыбался:
— Неужели брат Ли пришёл специально для того, чтобы вздыхать над этой фразой?
Ли Кэцзи поднял голову. Его глаза сияли:
— Если бы я попросил брата Мэна отказаться от сожжения зерновых складов, вы бы согласились?
Мэн Цзянцин был ошеломлён.
В его сердце внезапно поднялся холод.
Если Ли Кэцзи решил вмешаться…
Мэн Цзянцин годами следил за Ли Кэцзи и прекрасно понимал, какой скрытой силой тот обладал и какое влияние имел на других учеников Бессмертных гор моря.
Поход Цзиннань продолжался уже три года, а Бессмертные горы моря практически сохраняли нейтралитет.
Неужели слова Ли Кэцзи были ясным сигналом о том, что они собираются вмешаться?
Ли Кэцзи медленно сказал:
— Изначально я считал, что это всего лишь семейное дело между дядей и племянником из рода Чжу, к которому я не имею отношения.
Кроме того, обе стороны относились ко мне вежливо.
Но перед некоторыми вещами я не могу закрывать глаза.
Ли Кэцзи перевёл взгляд на тусклое жёлтое пламя лампы:
— В этом году Гуанпинскую управу уже пять раз облагали зерновыми поставками: два раза Яньская армия и три раза Южная.
Теперь даже в богатых семьях не осталось зерна на зиму.
Восемь или девять учеников из десяти могут прожить лишь на одной миске жидкой каши в день.
В местах, расположенных немного дальше от города, путники не осмеливаются путешествовать в одиночку, иначе могут стать добычей других людей.
По дороге сюда я видел более двадцати изуродованных трупов.
И это были всего лишь крестьяне, нападавшие друг на друга.
Если же у армий совершенно не хватит зерна и они начнут грабить людей ради пищи, будет ещё страшнее.
Вы знаете, чтение в исторических книгах слов «люди ели друг друга» сильно отличается от личного наблюдения подобных сцен.
Если всё продолжится так и дальше, скоро мы увидим своими глазами, как выглядят стихи Цао Мэндэ:
«Белые кости лежат в открытом поле, на тысячу ли не слышно петушиного крика».
Мэн Цзянцин молчал.
Он, естественно, знал обо всём этом, но сам не видел.
А Ли Кэцзи видел.
В мерцающем свете лампы голос Ли Кэцзи казался несколько неземным.
Но вместе с его словами в палатке постепенно разрасталась смутная скорбь, наполненная состраданием. Она просачивалась в тело и сердце, словно холод глубокой осени…
Мэн Цзянцин внезапно насторожился.
Ну конечно, снова этот приём.
Постоянно пытается управлять сердцами и мыслями людей, побеждать без боя.
Настоящий ученик Бессмертных гор моря.
Даже такой человек, как Ли Кэцзи, бессознательно применял подобные методы.
Мэн Цзянцин собрался с мыслями и вместо раздражения рассмеялся:
— Если брат Ли хочет спасти мир, ему следует сказать эти слова его величеству и Яньскому князю.
Ли Кэцзи вздохнул:
— Мир слишком велик, а волю Небес трудно постичь. Поэтому я могу лишь попытаться спасти тех, кого вижу перед собой.
Что он имел в виду?
Мэн Цзянцин не хотел иметь дело с таинственной волей Небес, которой так любили манипулировать люди Бессмертных гор моря, поэтому прямо сказал:
— Брат Ли, вы всё ещё образовательный комиссар, назначенный двором.
Его поведение сильно напоминало сотрудничество с врагом.
Ли Кэцзи горько улыбнулся:
— Я знаю. Поэтому мне нужно увидеться ещё с одним человеком и попытаться убедить его. Только тогда это будет справедливо по отношению к брату Мэну.
Другим человеком наверняка был кто-то из Яньской армии.
Возможно, Чжу Нэн.
А может быть, кто-то с ещё более высоким статусом.
Мэн Цзянцину это показалось несколько абсурдным:
— Брат Ли думает, что уже убедил меня?
Его левую руку уже связал Даоянь.
Разве мог он позволить Ли Кэцзи связать и правую?
Ли Кэцзи долго молчал, затем сказал:
— Воля брата Мэна непоколебима. Вы действительно не из тех, кого легко убедить.
А у меня всего две руки, и мои возможности весьма ограничены.
Поэтому теперь мне приходится совершать некоторые вещи, которые я заведомо не одобряю.
Он встал:
— В течение трёх дней кто-нибудь заберёт личную вещь брата Мэна.
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Красная нить крадёт шкатулку? Когда у брата Ли появился такой человек?
Ли Кэцзи, естественно, не стал бы делать подобное лично.
Проведя несколько лет в Юньнани и Гуйчжоу и завоевав уважение местных жителей, он наверняка приобрёл среди них немало сторонников.
Эти люди, выросшие в горах и густых лесах, умели скрываться и изготавливать яды.
Если бы они откликнулись на призыв Ли Кэцзи и стали убийцами или ворами, то, вероятно, могли бы соперничать с Армией Кишечника рыбы.
Но Юньнань и Гуйчжоу находились в тысячах ли отсюда.
Как Ли Кэцзи мог заранее привезти людей в такое место?
Словно увидев, как быстро проносятся его мысли, Ли Кэцзи тихо вздохнул:
— Пусть брат Мэн знает: за вашей личной вещью придёт мой младший боевой брат Ши Ганьфэн.
Так вот кто.
Это было ещё более хлопотно, чем жители Юньнани и Гуйчжоу.
Десять лет назад мастерство Ши Ганьфэна в лёгких движениях потрясло весь мир.
Однажды он поспорил с Шэнь Гуанли и действительно украл служебную печать Шэнь Гуанли из-под носа императорской гвардии.
Говорили, что после ухода от своего наставника он потерпел поражение лишь однажды — от Ли Кэцзи.
Вероятно, именно поэтому теперь он послушно выполнял приказы Ли Кэцзи.
Если Ши Ганьфэн действительно начнёт действовать…
Мэн Цзянцин задумался, а затем внезапно улыбнулся:
— Хорошо, договорились. Если брат Ли сможет в течение трёх дней заполучить мою личную вещь, Армия Кишечника рыбы не будет три месяца сжигать зерновые склады Яньской армии и передавать связанные с этим разведданные другим генералам.
Соглашение с Даоянем также заключалось на три месяца.
Хотя этот срок стал результатом торга, было очевидно, что за три месяца ситуация изменится. Иначе Даоянь потребовал бы более длительного перемирия.
Мэн Цзянцин решил рискнуть этими тремя месяцами.
Второе условие слегка удивило Ли Кэцзи.
Через некоторое время он всё понял и про себя вздохнул.
Неудивительно, что брат и сестра Юнь выбрали Мэн Цзянцина.
В любом случае иметь дело с человеком, столь хорошо умеющим оценивать ситуацию, было сравнительно легко и приятно.
Провожая Ли Кэцзи, Мэн Цзянцин кое-что вспомнил и как бы между прочим спросил:
— Как брат Ли узнал, что нужно прийти сюда и поговорить со мной?
Существование Армии Кишечника рыбы было тайной, о которой гражданские чиновники вроде Ли Кэцзи не могли знать.
Тем более они не могли знать, кто ею командует и где его найти.
Ли Кэцзи удивлённо поднял брови:
— Младшая боевая сестра Юнь разве не объяснила это брату Мэну?
Сердце Мэн Цзянцина внезапно остановилось.
Так это была Юнь Яньцзяо!
Ли Кэцзи не стал бы лгать в таком вопросе, значит, действительно именно Юнь Яньцзяо рассказала ему всё.
Мэн Цзянцин почувствовал, будто его мысли на долгое время застыли, а затем снова пришли в движение.
У Юнь Яньцзяо наверняка были свои причины.
Если он не мог доверять даже ей…
Собравшись с мыслями, Мэн Цзянцин вспомнил о другой проблеме.
По тону Ли Кэцзи выходило, что Юнь Яньцзяо должна была прибыть сюда уже давно.
Оставляя в стороне вопрос о том, почему император Цзяньвэнь позволил ей приехать, нужно было понять главное, *почему Юнь Яньцзяо, которая должна была прибыть раньше, до сих пор ничем себя не проявила?*
Ли Кэцзи тоже почувствовал, что что-то не так, и обеспокоенно посмотрел на него:
— Вчера в полдень я встретил младшую боевую сестру Юнь у восточных ворот Гуанпинской управы.
Услышав о моём первоначальном плане, она посоветовала мне прийти сюда и найти брата Мэна.
Её лошадь была быстрой, а я задержался в дороге, надзирая за местными стражниками, которые собирали и хоронили трупы, поэтому отстал.
Я подумал…
Мэн Цзянцин взял себя в руки:
— Я немедленно отправлю людей на поиски. Брат Ли, идите дальше. Я не буду вас провожать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
