Когда семь студентов из стран Юго-Восточной Азии впервые поступили в Императорскую академию, они действительно вызвали немалый переполох.
Первое впечатление у всех было одинаковым:
«Тёмные. Очень тёмные. Целая компания чернокожих парней».
Затем люди начинали вздыхать:
«Эти ребята богаты, посмотрите, как ярко и роскошно они одеты».
Ещё через некоторое время следовал новый вздох:
«А драться они умеют невероятно хорошо».
Когда семеро студентов из Юго-Восточной Азии освоились со всеми и узнали об этих впечатлениях и вздохах, они почувствовали себя крайне несправедливо осуждёнными.
Разве они были такими тёмными?
У них была здоровая кожа пшеничного, медового или бронзового оттенка, разве нет?
Если кого и следовало винить, то лишь местные эстетические представления, они действительно слишком сильно отличались от их собственных.
Здесь, восхваляя достойных мужчин, постоянно говорили что-нибудь вроде:
«Тихий, как девушка» или «Нежный, как добродетельная женщина».
Слышать такое было невыразимо странно.
Что касается их одежды…
Да, возможно, цвета были немного ярче, а ткани — немного дороже.
Среди белых одеяний, синих рубах и лазурных нарядов они действительно выделялись.
Но это происходило потому, что их семьи считали: более нарядная и красивая одежда будет свидетельствовать о величайшем уважении и благодарности к Императорской академии.
А что касается умения драться, тут ничего нельзя было поделать.
В Юго-Восточной Азии проживало множество коренных народов, а пираты свирепствовали повсюду.
Тех, кто не умел сражаться, давно уже истребили.
Как бы они тогда смогли поступить в Императорскую академию и получить возможность учиться?
Кроме того, в самой Императорской академии хватало людей, способных драться, например, сыновья племенных вождей и варварских королей.
Почему же все особенно ополчились именно на семерых студентов из Юго-Восточной Азии?
Возможно, потому, что они были слишком дружны.
Всякий раз, когда они вступали в драку, это всегда превращалось в групповую битву, и они никогда не бросали своих.
Похоже, именно это привлекало к ним немало внимания…
Однако через два месяца в академию поступил ещё один студент из Юго-Восточной Азии, полностью изменивший прежние представления об этих учениках.
Настолько, что все почувствовали: что-то здесь не так.
Чу Битянь прибыл с Лусона и был семнадцатилетним юношей.
Он выглядел чистым, свежим и утончённым.
Чаще всего он носил самые обычные белые одежды и каждый день послушно следовал за различными наставниками, слушая их наставления.
Он никогда не участвовал в драках внутри Императорской академии.
Неужели действительно существовало такое исключение, которое «вышло из грязи, но не запачкалось»?
Вскоре все поняли, что это совершенно не так.
Чу Битянь одевался просто потому, что его семья была слишком богата.
Как говорится: «Когда дух исполнен богатства и знатности, начинаешь относиться к золоту легко».
При таком состоянии семьи он действительно мог позволить себе носить что угодно.
Чем проще он одевался, тем сильнее подчёркивал свою утончённость.
Что же касается его светлой кожи, наиболее распространённое объяснение звучало так:
Именно потому, что его семья была слишком богата, с самого детства он не пачкал рук даже в весенней воде.
Его семья постоянно следила за тем, чтобы он учился, поэтому у него просто не было возможности загорать.
А поскольку он всё время проводил за учёбой, у него не было возможности учиться боевым искусствам.
Да и такой знатной семье, как семья Чу, не требовалось, чтобы молодой господин выходил на улицу и дрался с кем-нибудь.
Поскольку Чу Битянь был богат и обладал мягким характером, расходы на еду, выпивку и развлечения во время десятидневных каникул, естественно, ложились на его плечи.
Поначалу семеро студентов из Юго-Восточной Азии брали его с собой, пользуясь землячеством и рассчитывая на его кошелёк.
Постепенно к ним присоединились все двадцать четыре ученика отделения Сюань, приходя с сияющими улыбками.
Если бы наставник Чэн, всегда благоволивший этому послушному ученику, не заметил, что дело зашло слишком далеко, и не вышел их отругать, эта компания, вероятно, разрослась бы ещё сильнее.
Чу Битянь следовал за большой группой однокурсников, разгуливавших по улицам.
Все относились к нему чрезвычайно дружелюбно и горячо.
Тронутый этим, он тратил деньги с такой радостью…
Однако слишком большие богатства порой не обязательно были благословением.
Когда весенняя речная вода прогрелась, а на рынке появились рыбы-фугу, группа Чу Битяня и компания сыновей племенных вождей из Юньнани и Гуйчжоу, учившихся в отделении Чжоу, одновременно обратили внимание на один и тот же ресторан, знаменитый блюдами из рыбы-фугу, — Павильон у реки.
Ученики отделения Сюань давно слышали о великой славе Павильона у реки, но, к сожалению, их кошельки были слишком тонкими, и они не могли позволить себе там поесть.
Теперь, когда у них появился богатый маленький однокурсник, как они могли упустить возможность хорошенько им воспользоваться?
Сыновья племенных вождей Юньнани и Гуйчжоу, рассчитывавшие, что второй этаж Павильона у реки с видом на озеро снова будет принадлежать им, как обычно, с удивлением обнаружили, поднявшись наверх, что удача уже переменилась.
Одна сторона заявляла, что кто пришёл первым, тот и занял место.
Другая утверждала, что заранее договорилась с хозяином.
Первая отвечала, что уже внесла задаток, а устная договорённость ничего не значит.
Вторая возражала, что слово благородного мужа, залог доверия…
Хозяин ресторана мрачно смотрел на студентов Императорской академии, уже обнаживших мечи и уставившихся друг на друга, словно тигры.
Это была одна из трёх знаменитых напастей Интяньской управы:
Императорская гвардия, Зал боевых искусств и Императорская академия.
С императорской гвардией ещё можно было справиться: все держались от неё на расстоянии, испытывая уважение и страх, поэтому обычно сохранялся мир.
В Зале боевых искусств царила строгая дисциплина. Хотя его ученики тоже были людьми, с которыми лучше не связываться, они не осмеливались без причины устраивать неприятности за пределами зала.
Но именно студенты Императорской академии, полные энергии, острые на язык и обладавшие двусмысленным статусом, доставляли больше всего проблем.
А теперь, судя по всему, они собирались драться…
Как говорится, добрые предчувствия редко сбываются, а дурные — почти всегда.
Кто именно ударил первым, никто не знал.
Но в любом случае драка началась.
По всему зданию полетели чаши и палочки.
Проворные слуги и несколько посетителей бросились вниз.
Хозяин, уже немолодой и не слишком ловкий, но всё ещё обладавший хорошим зрением, быстро нырнул под ближайший к стене стол, едва заметив, что дело принимает дурной оборот.
Он дрожал от страха, сердце бешено колотилось, а сам он мысленно подсчитывал, во сколько ему обойдётся сегодняшнее происшествие.
О нет, они уже начали бросаться стульями!
Когда лицо хозяина начало дёргаться, перед ним вдруг появилось улыбающееся лицо чистого и опрятного юноши.
От испуга хозяин едва не ударился головой.
Чу Битянь сел рядом со столом, наклонился и с сияющей улыбкой сказал хозяину, прятавшемуся под столом:
— Не волнуйтесь. Я возмещу стоимость всего, что будет сломано. Хотите вылезти и посмотреть? Отсюда вам наверняка ничего не видно.
Услышав первую фразу, хозяин почти засиял.
Но после второй его лицо снова застыло.
Этот молодой господин, явно не знавший мирских горестей, похоже, с огромным удовольствием наблюдал за дракой.
Можно ли было доверять словам такого человека?
Чу Битянь послушно сидел в углу, словно совершенно не хотел вмешиваться в эту великолепную массовую драку.
Если бы рядом находился наставник Чэн, он наверняка одобрил бы его поведение.
Мудрец сказал, что сыну, обладающему состоянием в тысячу золотых, не следует стоять под рушащейся стеной.
Этот ребёнок действительно был хорошим учеником мудреца.
Разумеется, среди таких хороших учеников и послушных детей всегда находились те, кому они нравились, и те, кого они раздражали.
Некоторые относились к ним неприязненно, как бы хорошо те ни выглядели.
Группу сыновей племенных вождей Юньнани и Гуйчжоу всегда возглавлял Дуань Сымин.
Дуань Сымин был потомком прежнего княжеского рода Дуань из Дали.
Он обладал прекрасными качествами, был искусен и в гражданских, и в военных науках, происходил из хорошей семьи, поэтому естественным образом отличался гордостью и высокомерием.
С момента поступления в Императорскую академию он всегда был предметом гордости и одновременно причиной головной боли для всех наставников.
К сожалению, затем появился Чу Битянь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
