Солнце уже скрылось за западным горизонтом. Белый тростник, покрывавший горы, колыхался на ветру, словно волны озера. В далёкой деревне тонкими струйками поднимался дым от очагов, добавляя несколько тёплых штрихов к безрадостным сумеркам.
На плацу за деревней гарнизон Нинхайской стражи всё ещё отрабатывал воинские приёмы. Поздняя осень была превосходным временем для военных тренировок.
Мэн Цзяньцин, спрятавшись в зарослях белого тростника у почтового тракта, смотрел вдаль, туда, где среди извивающихся ручьёв располагалась Нинхайская стража, и молча ждал.
Он был уверен, что прибыл раньше императорской стражи. Если бы те уже оказались здесь, в гарнизоне сейчас не царило бы такое спокойствие.
Ветер гулял по горам, сумерки постепенно сгущались, а тренировавшиеся солдаты уже разошлись.
Медленно опустилась ночь. В полях стояла такая тишина, что лишь изредка доносился слабый смех из деревни. В это время в каждом доме, должно быть, уже ужинали.
И вдруг с другого конца почтового тракта донёсся торопливый звон конских бубенцов.
Мэн Цзяньцин стиснул зубы и поспешно достал белый платок, прикрывший бо́льшую часть его лица.
На другом конце тракта показались шесть всадников. Это были именно начальник Фань, возглавлявший императорскую стражу, его люди и человек в маске, который должен был опознать Сюй Цяо.
Едва Мэн Цзяньцин как следует рассмотрел всадников, как уже вытащил из-за спины короткий нож.
Когда шестеро проскакали мимо по почтовому тракту, из зарослей белого тростника внезапно вырвался сверкающий росчерк лезвия.
Удар был направлен не на всадников, а на лошадей, они представляли собой более заметные и лёгкие цели.
После одного взмаха шесть коней рухнули, жалобно заржав. Отсечённые копыта брызнули кровью.
Человек в маске, по-видимому, был уже немолод. Упав на землю, он некоторое время пытался подняться, но не смог. Две лошади придавили его, и он отчаянно закричал.
Ещё сильнее его напугал сверкающий след клинка, покатившийся по земле прямо к нему.
Начальник Фань не успел выхватить меч и ударил ногой. Мэн Цзянцин принял удар в спину, но всё же успел обратным движением перерезать человеку в маске горло, прежде чем остальные стражники смогли прийти ему на помощь.
Пятеро императорских стражников яростно взревели и обнажили мечи, бросившись на Мэн Цзянцина.
Но тот уже скатился по склону.
Под почтовым трактом дорога огибала ручей. Через воду был переброшен небольшой каменный мост. Рядом росло древнее дерево, чьи раскинувшиеся ветви были настолько толстыми, что их с трудом обхватили бы двое взрослых.
Мэн Цзянцин ухватился за ветвь и взмыл в густую крону.
Двое стражников, первыми добежавших до места, устремились на другую сторону каменного моста, перекрывая Мэн Цзянцину путь к отступлению. Трое остальных отрезали его сзади, загнав в дерево.
Холодный свет осенних звёзд отражался в ряби на воде. В безмолвии ночи журчание ручья звучало особенно отчётливо.
Однако среди густо переплетённых ветвей древнего дерева не было видно ни человека, ни слышно ни единого звука.
Пятеро императорских стражников оказались на виду, тогда как противник скрывался в темноте. Поэтому пока они не осмеливались необдуманно нападать.
После короткого противостояния начальник Фань приказал стрелять из луков.
Стрелы засвистели, переплетаясь между ветвями. Даже кошке, спрятавшейся в дереве, было бы трудно выбраться из такой искусно сплетённой сети.
Но в роще по-прежнему царила тишина.
— Плохо! — крикнул начальник Фань, однако было уже поздно.
Как раз в тот момент, когда двое стражников возле него выпустили пятую стрелу и сила их движения пошла на убыль, у корней старого дерева внезапно взметнулась человеческая фигура. Она вырвалась прямо из земли, рассыпав вокруг себя низкий веер сверкающих лезвий.
Оба стражника закричали, бросили длинные луки и выхватили мечи, пытаясь ударить вниз.
Но Мэн Цзянцин уже исчез в отверстии под корнями.
Оба меча пронзили пустоту, едва удержав покачнувшихся стражников на ногах. Их голени превратились в кровавое месиво, сухожилия были перерезаны, и они больше не могли сделать ни шагу.
Начальник Фань пришёл в ярость и обрушил меч на искривлённое старое дерево, служившее преступнику укрытием.
Корни дерева давно сгнили и не могли выдержать удар, способный сдвинуть горы и перевернуть мир. С грохотом дерево рухнуло, открыв в середине ствола глубокую, чёрную, бездонную дыру.
Внезапно из дупла вылетели два тёмных предмета.
Начальник Фань решил, что это скрытое оружие, и заслонился мечом. Но неожиданно оказалось, что это вовсе не оружие, а два жирных хорька.
Зверьки были невероятно хитрыми и проворными. Едва столкнувшись с лезвием, они извернулись и с пронзительным писком вскарабкались на правую руку, державшую меч.
Они даже не впились зубами в кожу, но одного ощущения этих мохнатых, вонючих существ, обвившихся вокруг руки, хватило, чтобы привести человека в раздражение и замешательство.
Начальник Фань яростно затряс рукой, пытаясь стряхнуть назойливых зверьков.
В этот момент двое стражников, бежавших с другой стороны каменного моста, внезапно закричали:
— Начальник Фань, берегитесь!
Позади него, прямо из земли, снова сверкнуло лезвие.
Начальник Фань не мог больше думать о хорьках, цеплявшихся за его руку. Он резко развернулся и рубанул мечом вниз.
Мэн Цзянцин с трудом отразил удар, а затем левой ногой взметнул облако пыли и мелкого песка.
Начальник Фань невольно прищурился и сильнее надавил на нож Мэн Цзянцина, не давая тому воспользоваться моментом, отступить и перейти в контратаку.
Но внезапно он почувствовал острую боль внизу живота.
Туда вонзился небольшой острый нож.
Войдя в плоть, клинок продолжил движение. Внутри словно перемешивались и рвались внутренности, и мучительная боль была невыносимой.
Могучее, похожее на железную башню тело начальника Фаня напряглось. Мэн Цзянцин уже бросился в атаку.
Начальник Фань ощутил холод у горла.
Двое подбегавших стражников беспомощно наблюдали, как он с грохотом рухнул на землю, подняв облако пыли. Капли крови из перерезанного горла брызнули на траву.
Мэн Цзянцин шагнул в сторону, уклоняясь от кровавых капель, и диагональным взмахом правой руки перерезал горла двум стражникам, которые после ранения ног уже не могли двигаться.
Они тоже тяжело рухнули на землю.
Оставшиеся двое императорских стражников в ужасе замерли. Продолжать ли им нападение на этого свирепого человека в маске или вернуться и доложить обо всём?
Но времени на раздумья уже не осталось.
Мэн Цзянцин низко вскрикнул и, вращаясь, ринулся вперёд.
Клинок сверкнул, а вместе с ним взвился ледяной ветер.
Что бы ни случилось, двум стражникам сначала требовалось отбить эту стремительную серию ударов, и лишь затем можно было отступать.
Они одновременно шагнули вперёд, плечом к плечу, навстречу вееру лезвий.
Внезапно короткий нож вылетел из руки Мэн Цзянцина. С пронзительным свистом он закружился навстречу мечам стражников.
Те скрестили клинки, пытаясь отразить удар, но неверно рассчитали направление полёта ножа.
Вращаясь, тот стремительно обогнул правые руки обоих стражников, державшие мечи, и с глухим стуком вонзился в старое апельсиновое дерево на противоположном берегу.
Обе правые руки были отсечены по локоть.
Когда мечи упали на собственные ноги стражников, они наконец почувствовали пронзившую кости боль от отсечённых конечностей и, подпрыгнув, завопили.
Мэн Цзянцин ногами подбросил лежавшие на земле мечи и пригвоздил обоих мужчин к склону, пронзив им грудь.
Осенняя луна уже поднялась. Её холодный свет падал на шесть лошадей, лежавших поперёк почтовой дороги с перерезанными глотками, и на шесть тел, разбросанных среди белого тростника.
Мэн Цзянцин с облегчением выдохнул и лишь теперь почувствовал, что спина промокла от холодного пота.
До того как императорская стража достигнет Нинхайской заставы, он успел разобраться со всем.
Мэн Цзянцин обернулся. Перед уходом следовало забрать нож.
Но едва он повернулся, как застыл от потрясения.
Из реки медленно поднимался мужчина с растрёпанными волосами и обнажённым торсом.
Первоначальный шок мгновенно прошёл. Мэн Цзянцин присел, и его правая рука метнула небольшой нож, разрезавший воздух и устремившийся к внезапно появившемуся в воде человеку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
