Говоря это, князь Янь уже направился вперёд. Наследный принц тоже собирался последовать за ним, но стоявший внизу, у ступеней, офицер стражи протянул руку, преграждая им путь, слегка поклонился и тихо сказал:
— Ваше высочество, наследный принц, ваше высочество, князь Янь, прошу вас немного подождать.
Наследный принц и князь Янь удивлённо подняли брови и вопросительно посмотрели на Цай Бэня. Тот покачал головой, показывая, что не знает этого человека.
Один из слуг наследного принца быстро подошёл и объяснил, что это один из офицеров, направленных Военным министерством для наблюдения за учениями.
У этого офицера средних лет были изящные брови и утончённые глаза, а сам он обладал благородной осанкой. В другой одежде никто бы не смог догадаться о его личности.
Пока слуга объяснял происходящее, офицер всё это время сохранял слегка склонённую позу и повторял:
— Ваше высочество, наследный принц, ваше высочество, князь Янь, прошу вас немного подождать.
У подножия перевала Молин слуги Зала воинского искусства переносили с поля боя раненых учеников, а наблюдавшие за учениями наставники один за другим спускались с перевала, чтобы разобраться в происходящем.
Ничего необычного не происходило.
Наследный принц и князь Янь изучали офицера, ожидая объяснения причины задержки.
Из опущенного рукава офицера чуть выскользнул жетон. Хотя он тотчас убрал его обратно, наследный принц и князь Янь оба были глубоко потрясены.
Перед ними стоял цяньху императорской стражи.
С точки зрения официального ранга этот цяньху ничего собой не представлял по сравнению с ними. Но императорская стража…
Даже наследный принц и князь Янь относились с особым вниманием к императорским стражникам, которых император Хунъу сравнивал со свирепыми сторожевыми псами, охраняющими семью.
Цяньху по-прежнему слегка кланялся и тихо произнёс:
— Этот ничтожный чиновник Шэнь Гуанли, следуя императорскому указу и подчиняясь командиру Лу Цяньчжиши, сопровождает ваше высочество, наследного принца, и ваше высочество, князя Яня, чтобы наблюдать за учениями. Было бы лучше, если бы ваши высочества не спускались с перевала Молин. Если вы желаете кого-либо увидеть, этот ничтожный чиновник сам вызовет его.
Наследный принц и князь Янь переглянулись, а затем повернулись к полю боя под перевалом Молин.
Там не было ничего необычного.
Но когда Мэн Цзянцин обернулся и увидел, как двое слуг направляются поднять упавшего Гунсунь И, он внезапно заметил, как в солнечном свете блеснуло что-то на руке одного из них.
Его мысли пришли в движение, и он крикнул:
— Стойте!
Один из двух слуг безучастно поднял на него голову, а другой продолжил тянуться к Гунсунь И.
Пока мысли Мэн Цзянцина стремительно проносились в голове, истинная ци уже хлынула к его клинку. Длинный палаш в его руке со свистом рассёк воздух и, быстро вращаясь, устремился к этому слуге.
Правая рука слуги как раз коснулась одежды Гунсунь И, когда он услышал свист рассекающего воздух клинка. Мужчина инстинктивно отпрыгнул в сторону, но палаш всё же ударил его в правое плечо.
К счастью, оружие было затуплено. Иначе эта рука, скорее всего, была бы отсечена.
Мэн Цзянцин невольно изменился в лице.
От силы его удара даже такой крупный человек, как Гуаньси, если бы оказался застигнут врасплох, наверняка был бы сбит с ног. Однако этот слуга своим неуклюжим на вид прыжком рассеял бо́льшую часть силы клинка. Сделав всего один шаткий шаг, он снова твёрдо встал на ноги.
Когда слуга попятился, Мэн Цзянцин подъехал к Гунсунь И и принялся изучать противника.
Слуга теперь смотрел на Мэн Цзянцина, высоко сидевшего на коне, с тем же безучастным выражением лица, что и его товарищ.
Если бы Мэн Цзянцин сам не ощущал силы, вложенной в удар, он, вероятно, никогда бы не заподозрил неладное в этом глуповатом на вид слуге.
В голове Мэн Цзянцина стремительно сменялись мысли.
Стоит ли ему продолжать следить за подозрительным слугой или сообщить обо всём Го Ину либо одному из наставников? Но пока он будет докладывать, этот слуга, возможно, бесследно избавится от подозрительных предметов…
Однако, увидев раненых учеников, которых слуги уносили с поля боя безо всякой охраны, Мэн Цзянцин почувствовал, как сердце его подпрыгнуло.
В голове внезапно мелькнула мысль, и он закричал:
— Дежурный лекарь приказывает, раненых не трогать! Наставник Сыма приказывает: всем слугам и прочим посторонним немедленно покинуть поле боя!
Он прокричал это во весь голос.
Ученики Зала воинского искусства давно привыкли подчиняться приказам. Не успев подумать, кто именно отдал распоряжение, здоровые ученики инстинктивно бросились останавливать слуг, переносивших раненых, и оттеснять их от поля боя.
Мэн Цзянцин не спускал глаз с подозрительного слуги.
Всех слуг Зала воинского искусства отбирало Военное министерство, и допускали их к работе лишь после поручительства надёжных людей. Поэтому он не должен был подозревать этого человека.
Но…
Слуга уже смешался с толпой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
