— Ты всё ещё хочешь попробовать? Ши Бяо, что ты мне обещал. Находясь к северу от реки Гуаньхэ, никогда не прикасаться к вину, ты забыл? — Дуань Сюй прошёл между ними тремя, и они сменили направление, последовав за ним в сторону военного лагеря.
— Война ещё не началась, что такого в паре чарок? — недовольно проворчал Ши Бяо.
— Паре чарок? Старший брат Ши, ты уверен, что сможешь ограничиться парой чарок? Бывало ли хоть раз, чтобы ты прикоснулся к вину и не напился до тёмного неба и чёрной земли1, если бы не это, мой третий брат не окружил бы тебя тогда так плотно. — Чэньин беспощадно разоблачил Ши Бяо, за что получил от того шлёпок по голове и сердитое требование замолчать.
Ши Бяо был старше Дуань Сюя, и Дуань Сюй в общении с ним не придерживался церемоний, поэтому тоже, вслед за Чэньином, стал называть его старшим братом Ши. Он сказал:
— Старший брат Ши, рельеф Цзинчжоу схож с Хучжоу, тебе в этих местах сражаться привычнее всего, сердце желает, а рука слушается2, лишь бы ты мог сохранять ясность ума…
Дуань Сюй говорил и внезапно осёкся, одновременно с этим остановившись. Чэньин, не обратив внимания, врезался ему в спину и, потирая лоб, удивлённо спросил:
— Третий брат, почему ты не идёшь?
Дуань Сюй не ответил, его взор был намертво прикован к беспорядочному рисунку на углу стены у края улицы. С серьёзным видом он подошёл ближе, наклонился и стал внимательно изучать странный знак, состоящий из круга и косых черт разной длины. Чэньин и Ши Бяо переглянулись и последовали за ним, заглядывая Дуань Сюю через плечо. Чэньин в изумлении произнёс:
— Это же… не те ли, которым ты меня учил…
— Что? Сяо Сюэ, ты понимаешь эти чертовы каракули? — озадаченно спросил Ши Бяо.
Чэньин посмотрел на Дуань Сюя, не зная, можно ли говорить. Дуань Сюй выпрямился и тихо сказал: — Они пришли.
Это был знак Тяньчжисяо.
Его смысл заключался в преследовании Шици, а круг рядом означал великого жреца. Теперь, когда прежний великий жрец скончался и его место занял Лу Да, появление этого символа здесь означало, что Лу Да тоже находится поблизости.
Ши Бяо, всё ещё пребывая в недоумении, спросил:
— Кто пришёл? В чём дело?
Дуань Сюй внезапно развернулся и направился к военному лагерю. Он явно не бежал, но его шаги были поразительно быстрыми. Чэньину и Ши Бяо лишь с трудом удалось поспеть за ним. Он спросил:
— Когда ушёл Хань Линцю, куда он прибыл, были ли от него известия?
Чэньин бежал трусцой следом и ответил:
— Ушёл три дня назад, вчера ещё присылал весть, только что прибыл к генералу Тану в Цзинчжоу.
Рельеф Цзинчжоу стремительно проносился в мыслях Дуань Сюя, перед его глазами предстали части территорий, занятые армией справедливости и Даньчжи. Сопоставив это с только что увиденным знаком Тяньчжисяо, он холодно усмехнулся:
— Какое прекрасное представление. Тан Дэцюань из Цзинчжоу, должно быть, уже подкуплен Даньчжи и, под предлогом просьбы о помощи, хочет дождаться, когда мы войдём в Цзинчжоу, чтобы объединиться с армией Даньчжи и уничтожить нас.
— Что? Генерал Тан ведь ханец! — поразился Ши Бяо.
Дуань Сюй усмехнулся:
— Если выгоды достаточно, можно и собакой стать, не говоря уже о том, чтобы просто сделаться рабом.
— Но генерал Хань уже вошёл в Цзинчжоу, и с ним не так много людей.
— Хань Линцю, скорее всего, уже задержан. Чэньин, скачи во весь опор в армию Табай, сообщи им, что военным приказам Хань Линцю больше нельзя верить. Даже если он вернётся сам и лично будет отдавать распоряжения о переброске войск — нельзя. — Видя, что лагерь уже впереди, Дуань Сюй вошёл в него и сказал Ши Бяо: — Передай мой приказ: отныне без моего позволения ни одна армия не должна ступать в Цзинчжоу ни на шаг, и нужно усилить бдительность в отношении войск Цзинчжоу. Собери всех в моём шатре.
Ши Бяо ударил кулаком в ладонь и ответил согласием.
Вскоре несколько командующих Гуйхэ-цзюнь уже собрались в шатре Дуань Сюя, окружив огромную географическую карту, чтобы обсудить контрмеры. На границе Цзинчжоу и Юньчжоу находились земли, принадлежащие армии справедливости, с обеих сторон стояли гарнизоны. Однако из-за того, что генерал Тан неоднократно выказывал расположение к Далян, все полагали, что со дня на день он приведёт свои войска к покорности, и потому не испытывали опасений в отношении армии справедливости. Если бы армия справедливости внезапно напала, потери были бы огромными.
— У них есть люди в Юньчжоу и Лочжоу, они хорошо осведомлены о наших передвижениях. Только что я приказал войскам не предпринимать опрометчивых действий, они вскоре должны получить эту весть. Время быстротечно, Ши Бяо… — Дуань Сюй поднял взгляд на Ши Бяо и, проведя рукой по карте, сказал ему: — Я даю тебе пятьдесят тысяч солдат, выступай немедленно. За три дня захвати эти четыре города на юго-западе Цзинчжоу, ты справишься?
Глаза Ши Бяо заблестели от предвкушения битвы, он бодро ответил: — Предоставь это мне, подожди, когда этот дедушка как следует с ними позабавится.
Дуань Сюй перевёл взгляд на стоявшего в стороне Дин Цзиня. Дин Цзинь был ещё одним командующим Гуйхэ, полной противоположностью Ши Бяо. Он происходил из потомственной семьи военных, прекрасно знал тактику и превосходно владел верховой ездой. Когда-то в Хучжоу он гонял горных разбойников повсюду, и никак не ожидал, что в итоге станет соратником одного из них, поэтому всегда немного презирал Ши Бяо и почти не разговаривал с ним.
— Дин Цзинь, я даю тебе пять тысяч кавалеристов, за три дня захвати эти два города на востоке Цзинчжоу, ты справишься?
Дин Цзинь бросил взгляд на возбужденного Ши Бяо, поклонился и сказал:
— Дин Цзинь клянётся не посрамить возложенное поручение.
Ши Бяо, потирая руки, спросил:
— Командующий Дуань, не стоит ли нам показать им наши коронные приёмы?
— Ещё не время.
Ши Бяо немного приуныл.
Дуань Сюй отступил на два шага, сцепив пальцы у губ и глядя на карту. Те места, куда он приказал наступать, были территориями, занятыми хуци. Их захват позволит разорвать связь между армией справедливости Цзинчжоу и хуци, но если это затянется, хуци и армия справедливости могут опомниться, и тогда придётся получить удар и в живот, и в спину3.
Впрочем, внутри армии справедливости вряд ли царит единство. Тан Дэцюань, размахивая знаменем изгнания хуци и возрождения дома Хань, наверняка привлёк ханьцев, затаивших обиду на хуци. Решив сдаться Даньчжи, Тан Дэцюань должен предать своих подчинённых; скорее всего, эти люди ещё не знают, что их продали.
Для этого потребуется участие Цзывэй.
Пока Дуань Сюй размышлял, Ши Бяо вставил слово:
— Но как быть с генералом Ханем? Он уже в лагере злодеев, его наверняка оставят в заложниках.
— С древних времён военачальники по неосторожности попадали в ловушки, и погибнуть при этом — обычное дело, — холодно заметил Дин Цзинь.
— Вот те на! Все мы братья, вместе сражавшиеся против хуци, неужели просто бросим его и не спасём?
— Это военный лагерь, а не твоё разбойничье логово, бросай свои замашки горного вора.
— Эй, белолицый Дин, ты…
Дуань Сюй поднял руку, прерывая спор своих командующих. Он сухо произнёс:
— Людей, разумеется, надо спасать, но для этого не потребуется задействовать армию. Вы ведите сражения, а спасать я пойду сам.
- Напиться до тёмного неба и чёрной земли (昏天黑地, hūn tiān hēi dì) — крайняя степень беспамятства или беспорядка. ↩︎
- Сердце желает, а рука слушается (得心应手, dé xīn yìng shǒu) — выполнять работу мастерски и с лёгкостью. ↩︎
- Получить удар и в живот, и в спину (腹背受敌, fù bèi shòu dí) — оказаться зажатым между двух огней, подвергнуться нападению с двух сторон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
