Цзян Ай широко распахнула глаза:
— Что?
И в такое время он несёт этот бред? Как можно вырваться из иллюзий лабиринта, погасив свечу сердца?
Свеча сердца лишь на мгновение мерцала в пустоте, прежде чем её свет был без остатка поглощён тьмой.
В один миг тьма, подобно бурному потоку, хлынула вперёд, увлекая юношу за собой, и тот исчез с глаз Цзян Ай. Погасли и его ясные, чистые глаза. Цзян Ай, высоко держа свою свечу сердца, громко закричала:
— Мальчишка! Мальчишка!
Ответа не последовало. Никого не было видно, лишь бескрайняя тьма, подобная чреву свирепого зверя, пожирающего все звуки мира. Даже стоявший рядом Бай Саньсин исчез: позиции дворцов в лабиринте сместились, и иллюзия Дуань Сюя увлекла эгуя за собой.
Цзян Ай, стиснув зубы, прокричала во весь голос:
— Я согласна! Ты только попробуй не найти способ выбраться оттуда живым!
Иначе, скорее всего, именно её запрут в лабиринте девяти дворцов Миюй вместо него.
Выбежав через Врата Жизни лабиринта, Цзян Ай в мгновение ока оказалась перед главным залом королевского дворца. Забыв о приличиях, которые всегда ценила превыше всего, она взбежала по ступеням, выкликая:
Едва имя «Сыму» сорвалось с её губ, алое одеяние Хэ Сыму в то же мгновение возникло перед Цзян Ай. Та едва не врезалась в неё.
Хэ Сыму всё ещё держала в руках свиток — должно быть, она только что занималась делами. Щёлкнув пальцами, она превратила свиток в лёгкий дым и, нахмурившись, спросила:
— Что случилось?
Цзян Ай схватила Хэ Сыму за запястье и выпалила:
— Бай Саньсин ещё не исчез, он всё ещё в лабиринте девяти дворцов Миюй!
Хэ Сыму застыла в изумлении:
— Ты была в тюрьме-лабиринте? Ты встретила его?
Бай Саньсин был владыкой Дворца призрачных наваждений до Янь Кэ. После смерти прежнего вана духов он поднял мятеж, возглавив самую могущественную фракцию восставших. В период своего расцвета он подчинил себе пять чертогов духов и был единственным эгуй, способным сражаться с Хэ Сыму на равных. Позже Хэ Сыму, Цзян Ай и тогдашний заместитель владыки Дворца призрачных наваждений Янь Кэ сообща подстроили ловушку. Они заманили Бай Саньсина в лабиринт девяти дворцов Миюй и погасили его свечу сердца, обрекая на вечные блуждания без надежды на выход.
Если бы Бай Саньсин не был заточён в лабиринте, Хэ Сыму не удалось бы так быстро подавить мятеж.
— Да… а потом… — Цзян Ай тяжело вздохнула. — Твой мальчишка… Бай Саньсин перерубил его свечу сердца, и он затерялся в лабиринте Миюй.
— Боюсь, этот мальчик уже не вернётся.
Взгляд Хэ Сыму заледенел, она резко сжала руку Цзян Ай.
Сюйшэн, видя перед собой Хэ Сыму, Цзян Ай и Янь Кэ, собравшихся вместе, почувствовал то же, что означало его имя. Пустоту и страх в душе.
Он вращал своими чисто-белыми глазами без зрачков, думая о том, что работа стража в последнее время стала невыносимо трудной. Когда сюда пришла супруга покойного вана духов, он её не впустил, за что получил суровый урок. На этот раз пришёл жених нынешнего ван-шана духов, и Сюйшэн, усвоив урок, пропустил его. Но как же вышло, что этот жених остался заперт внутри?
— Мальчишка сам этого хотел, Цзян Ай может подтвердить! Я честно дал ему свечу сердца, кто же знал, что он… — громко оправдывался Сюйшэн, и его глаза на воротах из акации вращались с бешеной скоростью.
Хэ Сыму подняла руку, заставив его замолчать. На ней было алое одеяние с кроем цюйцзюй, украшенное золотым узором в виде хайтана, а её взгляд был холодным, как серебряные подвески у неё на лбу.
Она произнесла:
— Дай мне свечу сердца. Я войду и найду его.
Янь Кэ шагнул вперёд, преграждая ей путь, и, крепко нахмурившись, сказал:
— Сыму, он уже лишился свечи сердца. Даже если ты войдёшь, то не сможешь его отыскать, а если и найдёшь — не сможешь вывести. К тому же там Бай Саньсин. Если он нападёт на тебя, ты окажешься в опасности.
— Я входила в лабиринт Девяти дворцов десятки раз и ни разу не сталкивалась с Бай Саньсином, — ответила Хэ Сыму. — К тому же он провёл в заточении сотни лет, его магические силы изрядно истощены. Он мне больше не противник.
— Но этот ребёнок уже затерялся в иллюзиях. Без свечи сердца он не выберется из лабиринта Миюй, — вторила ему Цзян Ай.
По правде говоря, она и сама не видела иного выхода. Даже такой могущественный эгуй, как Бай Саньсин, лишившись свечи сердца, навечно завяз в лабиринте. Что же мог сделать обычный смертный мальчишка?
К тому же лабиринт кишел эгуй, голодавшими десятки и сотни лет. Стоило ребёнку заблудиться, как его непременно сожрали бы, словно стая голодных тигров. Ей оставалось лишь объявить о его гибели.
Однако Хэ Сыму покачала головой:
— Наши судьбы связаны. Если я найду его и направлю его свечу сердца, чтобы она вновь разгорелась от моей, он, возможно, придёт в себя.
Слова Хэ Сыму повергли Цзян Ай и Янь Кэ в шок. Янь Кэ в волнении даже схватил Хэ Сыму за плечи и громко выкрикнул:
— О чём ты говоришь? Позволить ему использовать твою свечу сердца? А если он не придёт в сознание и твоя свеча погаснет вместе с его? Вы оба затеряетесь в этом лабиринте и не найдёте спасения и через десять тысяч кальп1!
Ты хочешь стать вторым Бай Саньсином? Тебе нельзя туда!
Хэ Сыму спокойно посмотрела на Янь Кэ:
— Отпусти, Янь Кэ. Он — живой человек, он может умереть. Каждая лишняя минута в лабиринте увеличивает опасность.
— Не отпущу! Как ты… как ты можешь заходить так далеко ради какого-то смертного? — Янь Кэ был в ярости и не мог поверить своим ушам.
В глазах Хэ Сыму что-то промелькнуло. Ветер вокруг неё внезапно усилился; тонкие, плотные нити воздушных потоков, закручиваясь, заставили Янь Кэ разжать руки и оттолкнули его прочь.
Чеканя каждое слово, она произнесла:
— Он не «какой-то смертный». Лисёнок Дуань — связанный со мной заклятием. Он — моя собственность. Раз я хочу, чтобы он жил в этом мире, значит, он не может умереть.
Хэ Сыму решительно подошла к воротам, приняла из глаз Сюйшэна свою свечу сердца, и, как только пламя свечи ярко засияло, она исчезла в хаосе тьмы за открывшимися дверями.
В то же мгновение, как она скрылась, стих и яростный ветер, удерживавший Янь Кэ. Цзян Ай даже не пыталась остановить Хэ Сыму. Она лишь беспомощно бросила Янь Кэ:
— Ты разве её не знаешь? Её не удержать.
Взгляд Янь Кэ потемнел.
- Не найти спасения и через десять тысяч кальп (万劫不复, wàn jié bù fù) — быть обречённым на вечные муки, погибнуть безвозвратно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
