В октябрьских красках осени гинкго на территории школы Сань-чжун начали желтеть. Девушка была одета в ярко-алую нижнюю рубашку, две лямки которой перекрещивались и завязывались сзади на шее. Поверх была накинута форменная куртка Лю-чжун, и алый цвет ткани оттенял белизну кожи на её щеках.
Бэй Яо, тяжело дыша, всматривалась вглубь территории Сань-чжун.
Последним уроком у её класса во вторник была физкультура, поэтому Бэй Яо приехала в Сань-чжун на автобусе, но занятия там ещё не закончились.
Она с облегчением выдохнула и пошла вглубь кампуса вдоль пожелтевших деревьев гинкго.
Прозвенел звонок с урока, и ученики хлынули наружу. Бэй Яо ничего не оставалось, как избегать их. В Сань-чжун тоже нужно было носить форму: один комплект фиолетово-белый, другой — сине-белый, только она никогда не видела, чтобы Пэй Чуань надевал её.
На её плече красовался принт с маленьким сине-белым дельфином. Она прошла дальше к тихому учебному корпусу. Боясь, что Пэй Чуань уже ушёл, Бэй Яо поспешно достала телефон и позвонила ему.
На том конце быстро ответили. Низкий голос юноши прозвучал несколько холодно:
— Бэй Яо.
— Угу, это я. Я в вашей школе, там, где много деревьев гинкго. У тебя есть время подойти?
— Хорошо.
Пэй Чуань повесил трубку и сказал Цзинь Цзыяну и остальным:
— Вы идите обедать первыми, у меня есть дела.
Сказав это, он, не глядя на их лица, направился к роще гинкго.
Цзинь Цзыян и его компания, разумеется, не собирались есть в столовой. Они шли, обнявшись за плечи:
— Может, пойдём поедим в «Цинши»? Давно там не были.
— Пошли. Потом позвоним брату Чуаню. Вечерняя самоподготовка у Лао Шэня, не пойдём.
Лао Шэнь обладал мягким характером и был объектом для издевательств плохих учеников. Парни со смехом направились к выходу.
Пэй Чуань пришёл в рощу гинкго.
Листья были наполовину жёлтыми, наполовину зелёными и опадали с ветвей. Она сидела на большом камне с рюкзаком за спиной. Видимо, она сильно устала. Её руки лежали на коленях, и она тяжело дышала.
Девушка была в форменных брюках, но так как штанины были слишком длинными, она их подвернула, и когда она сидела, были видны её необычайно тонкие щиколотки.
Её ноги свисали в воздухе, чёлку слегка колыхал ветерок, а листья гинкго с любовью опускались рядом с ней.
На баскетбольной площадке ещё оставались люди; несколько парней даже перестали играть в мяч и украдкой поглядывали на неё. Она же, уставшая под тяжестью рюкзака, ничего не замечала.
Пэй Чуань опустил взгляд.
— Пэй Чуань! — с улыбкой позвала Бэй Яо. Окончания её слов звучали очень мягко, и для искушённого человека это могло показаться кокетством, но на самом деле её голос был нежным, словно мягкий говор Цзяннани.
Пэй Чуань подошёл. Она не стала спрыгивать, и даже сидя на большом камне, всё равно не казалась выше него.
Бэй Яо достала из рюкзака простую коробочку для еды. Когда Пэй Чуань посмотрел на неё, её щёки покраснели:
— Мама приготовила цзяоцзы и пятицветные гао1, сегодня ведь праздник Чунъян.
И действительно, в железном ланч-боксе были поровну разложены паровые цзяоцзы и пятицветные гао. Выглядели они не слишком презентабельно и уже успели немного остыть.
Она жестом предложила ему взять еду. Пэй Чуань принял коробку:
— Ты бежала сюда?
— Нет, приехала на автобусе, — с улыбкой ответила она, хотя на самом деле пробежала путь от школы до остановки и от остановки до него.
Пэй Чуань смотрел на содержимое ланч-бокса, вещи, на которые люди вроде Цзинь Цзыяна непременно посмотрели бы с пренебрежением. В его душе возникла нелепая догадка. Бэй Яо не знала о его нынешней жизни, поэтому заботилась о нём так же, как в детстве.
Возможно, она слышала от других про «Пэй Чуаня из Сань-чжун», но для неё это было лишь неопределённое понятие. В её сердце он оставался всё тем же Пэй Чуанем, который никогда не уходил.
Она не знала, что он когда-то едва не шагнул в бездну.
Он крепче сжал ланч-бокс, и его взгляд упал на маленькую панду на её рюкзаке.
Бэй Яо тоже заметила её и спросила:
— Это ты подарил?
Пэй Чуань не стал отрицать:
— Угу.
Бэй Яо была крайне озадачена:
— Ты знал, что моя панда сломалась?
Встретившись с её чистыми, как родник, глазами, он мог только солгать:
— Та, прежняя, сломалась? Я случайно увидел эту, она показалась мне похожей на твою, вот и купил просто так.
Его тон был спокойным, и у Бэй Яо не возникло сомнений.
Для шестнадцатилетней девушки прослушка казалась чем-то очень далёким.
Её голос звучал сладко и нежно, она явно очень дорожила подарком:
— Спасибо, мне она очень нравится, больше я её не испорчу.
Частичка его сердца забилась бесконтрольно, словно безумие той ночи нашло своё пристанище в этой её улыбке. Он немного отступил назад, боясь, что она услышит стук его сердца.
Перед ней он не очень умел улыбаться, однако взгляд его невольно смягчился. Это выглядело куда более скованно, чем любая показная и легкомысленная улыбка, но при этом было намного искреннее.
Бэй Яо нужно было скоро возвращаться. У неё была вечерняя самоподготовка.
Пэй Чуань не пошёл провожать её до школьных ворот. Он смотрел, как она уходит, и впервые подумал, что ложь, которой он обманул её больше года назад, была величайшей ошибкой в его жизни.
Сань-чжун и Лю-чжун находились не так далеко друг от друга, но из одной не было видно другую. Больше не найдётся такой девушки, которая, не считаясь с трудом, принесёт ему еду.
Она выросла такой красавицей. Любая девушка с каплей гордости сочла бы доброту к такому калеке, как он, унижением для себя.
Однако она шла по роще гинкго, и её спина выглядела простодушной и жизнерадостной, она явно не чувствовала себя униженной.
Когда она скрылась из виду, Пэй Чуань вернулся в класс и съел все принесённые ею цзяоцзы и пятицветные гао дочиста.
- Пятицветные гао (五色糕, wǔsè gāo) — традиционные китайские пирожные из рисовой муки, часто готовятся к праздникам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
