Она знала, что на том конце — Цзэн Ди.
Ей было неприятно. Эта неопределённость не давала ей покоя.
Она сидела одна в огромной вилле, пока чай не остыл. Чем больше она думала, тем тоскливее становилось на душе. Она снова начала злиться на Хань Тина и в какой-то момент твёрдо решила больше с ним не общаться. Как только вернётся — сразу в чёрный список. И пусть он встречается с Цзэн Ди, Цзя Ди или какой угодно знаменитостью — ей всё равно.
Будет считать, что просто переспала с классным парнем — разве трудно быть такой же непринуждённой, как он?
Она достала бумагу и ручку и написала: «Опыт был неплох, прощай навсегда». Оставив записку на диване, она забрала ручку, накинула сумку на плечо и вышла за дверь.
Но у самого выхода она остановилась: если она вот так просто уйдёт, «красиво» махнув на прощание рукой, этот подлец Хань Тин наверняка окажется ещё «красивее» неё.
Нет, так дело не пойдёт.
С чего это она должна притворяться благородной и равнодушной? Она — маленькая злюка, и если уж уходить, то сначала нужно как следует его помучить.
Хань Тин прибыл в назначенное Цзэн Ди место — французский ресторан, открытый её другом. Полгода назад они уже приходили сюда дегустировать блюда. Хотя ресторан был французским, он располагался в старинном традиционном китайском дворике с изысканной атмосферой и превосходной кухней. Хань Тину тогда очень понравилось, и он даже не поскупился на редкую похвалу. Цзэн Ди тогда была вне себя от радости и говорила, что они будут приходить сюда часто. Однако из-за различных обстоятельств им так и не довелось вернуться во второй раз.
Сейчас Цзэн Ди сидела у панорамного окна, покачивая в бокале красное вино и глядя на идущего по длинной галерее мужчину в деловом костюме. У него была статная фигура. Если бы она увидела его впервые, то наверняка не смогла бы оторвать глаз.
Жаль только, что теперь ей, при всей её красоте и грации, пришлось прибегнуть к грязным приёмам, чтобы заставить его прийти.
Хань Тин подошёл, расстегнул пуговицу пиджака и сел напротив неё.
В зале царил полумрак, мягко мерцали свечи.
Цзэн Ди пододвинула ему меню:
— Посмотри, что ты хочешь заказать?
Хань Тин мельком взглянул на меню и снова посмотрел ей в лицо:
— Не нужно. Я посижу немного и уйду.
От его тона у Цзэн Ди на сердце похолодело, но внешне она осталась такой же изящной, как обычно:
— Я всё-таки собираюсь раскрыть тебе кое-какие секреты «Тунхэ». С таким отношением не боишься меня расстроить? Или ты думаешь, что я, как и раньше, буду во всём тебе потакать и выдам столь важные сведения только ради того, чтобы просто тебя увидеть?
Хань Тин долго смотрел на неё, после чего на его лице появилась лёгкая насмешливая улыбка:
— Ты думаешь, раз я пришёл сюда встретиться с тобой, то заглотил твою наживку?
Цзэн Ди промолчала. Она надеялась, что он пришёл по своей воле, поддавшись на провокацию.
Хань Тин продолжил:
— Дай угадаю: ты хочешь сказать, что «Тунхэ» положила глаз на компанию, которую я собираюсь поглотить?
Он попал в точку, и Цзэн Ди ничего не ответила.
— Какие бы шаги ни предпринимала «Тунхэ», будь то новые продукты или расширение, мне не нужны сведения от тебя, — сказал Хань Тин. — А вот что касается тебя… Я думал, тогда в Германии мы всё прояснили. Твои нынешние мелкие хитрости, повторяющиеся раз за разом, заставляют меня взглянуть на тебя в новом свете.
— Раз за разом? — переспросила Цзэн Ди.
Хань Тин проследил взглядом за проходящим мимо официантом и снова посмотрел на неё:
— Боюсь, ты причастна к делу Чжан Фэнмэй.
Цзэн Ди опешила.
Хань Тин произнёс:
— На транспарантах было написано «Синчэнь Кэцзи». Семья Чжан контактировала с медицинским центром, откуда им знать о «Синчэнь Кэцзи»?
Цзэн Ди холодно усмехнулась:
— Это могли быть и её конкуренты, с чего ты сваливаешь всё на меня?
— Твоё лицо только что всё выдало, — сказал Хань Тин, и его взгляд стал холодным.
«…» Цзэн Ди лишилась дара речи. Неужели он пришёл лично только ради того, чтобы подтвердить это? В ней вспыхнули одновременно обида и гнев:
— А ты её знатно защищаешь!
— Ты ведь знаешь, что я её защищаю, и всё равно устроила это. Не боишься, что я создам тебе проблемы? — спросил Хань Тин.
— И ты создашь мне проблемы? — Цзэн Ди вдруг улыбнулась. Она знала, что он человек суровый и не терпит сантиментов, но всё же не верила, что он может быть к ней абсолютно беспощаден и не сохранит хотя бы каплю прежнего расположения.
Хань Тин помолчал с минуту, глядя на неё, и отрезал:
— Второго раза не будет.
У Цзэн Ди всё внутри похолодело.
В этот момент у Хань Тина звякнул телефон — пришло сообщение.
Он взял его и прочитал сообщение от Цзи Син: «(плачу) Господин Хань, я случайно заперла себя снаружи. (плачу) (плачу)».
Хань Тин с невозмутимым видом убрал телефон и сказал:
— Я ухожу.
Прежде чем он успел встать, Цзэн Ди язвительно заметила:
— Это она, верно? — Она хорошо его знала: Хань Тин всегда решал дела по звонку, и у него почти никогда не было слышно звуков уведомлений о сообщениях.
— Стоило тебе ненадолго выйти, как она уже проверяет, где ты, — продолжила Цзэн Ди. — Что я говорила? Она держит тебя в такой ежовой рукавице, как ты только это терпишь!
Хань Тин пропустил её слова мимо ушей и, не желая продолжать разговор, спросил:
— Что-то ещё?
— Я догадываюсь, что она тебя немного заинтересовала, но раз она не так широка взглядами, как я, и не может меня терпеть, тебе пришлось со мной порвать? Господин Хань, не верится, что вы позволили женщине так собой вертеть.
Она говорила едко, надеясь спровоцировать его и выудить хоть какое-то отношение к Цзи Син, но он лишь равнодушно улыбнулся и ловко ушёл от ответа:
— Я тоже думаю, что ты не из тех, кто не умеет вовремя отпускать.
Цзэн Ди стиснула зубы.
— Если больше ничего нет, я пойду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
