Она некоторое время смотрела на клубнику, затем подошла и съела одну ягоду. Та оказалась очень сладкой — такой сладкой, что её сердце ёкнуло и заболело. Она опустила голову и потёрла глаза.
В это время он был в кабинете на втором этаже.
Ковёр поглощал звуки её шагов.
Она вспомнила дни, когда жила здесь. Столько раз он обнимал её сзади, заставая врасплох, и её сердце пускалось вскачь от испуга и тепла.
Наука говорит, что люди склонны влюбляться в моменты испуга, потому что мозг по глупости принимает учащённое сердцебиение от страха за проявление чувств.
Она не знала, правда ли это.
Но ковры — это всё же хорошо: мягко, будто идёшь по облакам, очень приятно. Вот только со временем из-за этого забываешь, каково это — твёрдо стоять на земле.
Она прошла мимо кабинета, собираясь войти, но почувствовала, что её щёки и пальцы ледяные, поэтому сначала отправилась в душ. Она боялась выглядеть слишком жалкой и измождённой — от его взгляда это точно не укрылось бы.
Если бы она осталась прежней, с её характером, не терпящим ни капли обиды, она бы наверняка ворвалась внутрь, чтобы устроить скандал и допрос. Но сейчас она, на удивление, сдержалась. Почему она не могла быть такой раньше, когда была с Шао Ичэнем? Неужели стала расчётливее? Похоже, она выросла над собой. Но можно ли назвать это удачей?
Она вышла, кутаясь в банный халат, но в руках и ногах по-прежнему не было ни капли тепла.
Она толкнула дверь кабинета. Хань Тин в пижаме сидел за столом и работал.
Сначала она хотела просто тихонько на него посмотреть, но не прошло и трёх секунд, как он поднял взгляд. Его нахмуренные брови чуть расслабились, и он с лёгкой улыбкой спросил:
— Вернулась?
— Угу, — она вошла в комнату.
— На работе всё прошло гладко? — спросил он чуть охрипшим голосом.
— Вполне, — она на мгновение задумалась и добавила: — Просто… не ожидала, что та сотрудница перейдёт в «Ханьхай». Чувствую себя преданной. С тем аккаунтом в соцсетях, скорее всего, тоже всё было спланировано заранее.
Она наблюдала за выражением лица Хань Тина, но, как и всегда, не могла прочесть ни одной его мысли.
Он сказал:
— Насчёт «Ханьхай» не беспокойся, занимайся «Синчэнь».
Всё та же фраза, что и раньше.
Цзи Син промолчала.
Заметив, что она не в духе, он протянул к ней руку:
— Что случилось?
— Ничего, — соврала она, подходя и вкладывая ладонь в его руку. — Просто история с Сяо Ся меня сильно подкосила.
Он притянул её к себе и, почувствовав, что её ладонь ледяная, накрыл её своей, согревая:
— Я ведь говорил тебе, как нужно относиться к сотрудникам и подчинённым, помнишь?
Она ощущала тепло его руки и кивнула, но в голове промелькнула пугающая мысль: «А я для тебя — подчинённая?»
— Сотрудник — это просто сотрудник. Можно проявлять внешнее участие, но нельзя позволять себе личные чувства. —
Она вдруг осознала, что не знает: многое из того, что он делает — это лишь его умение или искренний порыв?
У него зазвонил телефон.
Цзи Син убрала руку и пересела в сторону, взяв книгу.
Спустя пару коротких фраз он положил телефон и вернулся к делам.
Цзи Син подняла взгляд от книги. Он работал с тем самым холодным, резким и бесстрастным выражением лица, которым она когда-то так восхищалась и которое её пленило.
Понаблюдав за ним немного, она отложила книгу, подошла и слегка потянула его за руку, лежащую на столе.
Хань Тин поднял глаза; при всей своей живости и непосредственности, она никогда не мешала ему работать.
Сейчас её волосы были влажными, вырез халата приоткрывал нежную белую кожу, а маленькая ручка вцепилась в его манжету. Она слегка потрясла его за рукав, глядя на него своими чистыми чёрными глазами, полными надежды.
Под её взглядом Хань Тин невольно сглотнул, его кадык дёрнулся.
Одной рукой он захлопнул ноутбук, а другой притянул её в свои объятия, задирая полы халата.
Она уселась к нему на колени, обвила его шею тонкими руками и начала целовать его — порывисто и инициативно.
Она целовала его почти благоговейно: его лоб, глубокие глаза, высокую переносицу и тонкие губы. Целовала его чётко очерченный подбородок, уши, шею и кадык. Её поцелуи становились всё более неистовыми, словно она отчаянно пыталась что-то найти — то самое точное определение своих чувств к нему в самой глубине души, и одновременно через его реакцию почувствовать то определение, которое давал ей он.
В порыве смятения и потери контроля она больно укусила его за шею.
Зрачки Хань Тина сузились, он внезапно развернул её и прижал к рабочему столу. Белоснежные плечи девушки мелко дрожали, и через мягкую кожу он чувствовал ладонью, как её сердце колотится, словно барабан.
— Ах! — Цзи Син мучительно застонала. Она лежала на столе, тяжело дыша; казалось, его пальцы прошли сквозь грудную клетку и намертво сжали её сердце. Она почти задыхалась, чувствуя раздирающую боль. От этой боли перед глазами всё внезапно поплыло, застилаемое слезами.
Крупная слеза упала на стол. Она поспешно смахнула её, не желая, чтобы он заметил.
Он повернул её к себе лицом и впился взглядом в её влажные, блестящие глаза, в её податливое, будто лишённое костей тело на столе. Тело её подрагивало, алые губы приоткрылись, щёки пылали румянцем, но она не отрываясь смотрела прямо на него.
Она всегда была такой: в эти моменты ей непременно нужно было встретиться с ним глазами. Упрямо, настойчиво, будто она хотела заглянуть в самые глубины его души и крепко схватить то невидимое сердце.
Глядя ей в глаза, Хань Тин заметил, что её веки покраснели. Он на мгновение замер и хотел было что-то сказать, но она, всхлипнув, вцепилась ногтями ему в шею:
— Больно… Мне больно.
Хань Тин поднял её со стола и прижал к себе. Он стал немного нежнее, но не остановился.
Она содрогалась в его объятиях, крепко обхватив его и впиваясь пальцами в мышцы спины. Она чувствовала всё: боль, силу, наслаждение, близость — будто только этот миг и был настоящим.
Когда жар утих, она с закрытыми глазами обмякла в его руках, полулежа в офисном кресле. Их горячая, влажная от пота кожа липла друг к другу.
Она долго слушала его тихое дыхание рядом, а затем негромко позвала:
— Хань Тин?
— М-м?
Она медленно открыла глаза, помолчала несколько секунд и вдруг спросила:
— Ты любишь меня?
Хань Тин на мгновение задумался, а затем произнёс:
— Дай определение слову «любовь».
Сердце Цзи Син словно провалилось в ледяное озеро. Она со вздохом отрешённости ответила:
— Это когда готов ради меня на всё, даже на смерть, когда забываешь о себе. Когда без меня твой мир рушится.
Хань Тин пристально посмотрел на неё — его взгляд был безмолвным.
— В моём понимании любовь — это нечто иное.
— Понятно, — сказала она и закрыла глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
