— Здесь, здесь и здесь… — её сердце бешено колотилось, пока она перебирала стопку документов, среди которых было спрятано несколько листков.
Сердце билось всё сильнее, казалось, пульсация отдавалась прямо в ушах. Она надеялась, что он насторожится, переменится в лице, разозлится и разорвёт всё в клочья. Но он, ничего не подозревая, поставил свою подпись там, куда указывали её пальцы.
Сердце упало. Её охватил страх — она не знала, что теперь делать с этим документом, и в то же время раскаивалась, что предала его доверие. Сопротивление, тревога, колебания и боль сплелись воедино, в голове всё помутилось.
Хань Тин закончил подписывать, отложил ручку и перевёл на неё глубокий, пристальный взгляд:
— Что случилось?
— Всё ещё немного холодно, — тихо ответила она, непроизвольно отводя глаза.
— Если хочешь согреться, у меня есть способ побыстрее, — сказал он и подхватил её на руки. Она внезапно оказалась в воздухе, сердце подскочило к самому горлу, и она в панике крепко обхватила его за шею.
Зажглись все лампы, заливая комнату ярким светом, словно днём, так что ни одной тени не осталось.
Цзи Син нервничала и терялась, в памяти проносились моменты с их самой первой встречи. Он — высоко над ней, она — внизу, заискивает и льстит.
Казалось, с тех самых пор всё оказалось в его руках. У неё никогда не было сил дать отпор или защититься.
Эти отношения были подобны лодке в море: она не могла дышать, погружаясь в пучину, захлёбываясь его присутствием. Временами она пыталась бороться, тщетно шаря руками в поисках опоры, чтобы выплыть на поверхность. Но он неизменно хватал её за руки и утаскивал на дно, подобно твёрдому, огромному рифу, подавляя её мощью. И она снова шла ко дну.
Яростно, свирепо, словно шторм в открытом море, отрезающий все пути к отступлению и не дающий шанса выбраться из эпицентра бури. Она была кораблём, терпящим крушение: со сломанными мачтами и разорванными парусами, в муках, лишённая возможности спастись, она позволяла ему утянуть себя в водоворот, на самую глубину.
Никогда ещё эта мучительная страсть не была столь безумной, как в ту ночь.
Когда на следующий день Цзи Син проснулась, в горле пересохло, а голова была тяжёлой.
Когда она попыталась встать с кровати, внизу живота возникла тянущая боль, во всём теле чувствовалась слабость. Ей пришлось снова лечь и немного прийти в себя.
В десять утра Хань Тина уже не было дома.
Она открыла телефон, чтобы проверить его местоположение — Дунъян Медикал.
В кабинете Хань Тина Цзи Син без труда нашла его личную печать. Она обмакнула её в красную тушь; на мгновение ей захотелось всё бросить, но в итоге она не отступила и с силой прижала печать к бумаге.
Она знала, что означает использование чужой печати, но также отчётливо понимала: когда всё вскроется, Хань Тин не станет её преследовать.
С его характером он просто отпустит её, и с этого момента Синчэнь больше не будет иметь к нему отношения.
С его характером… попроси она у него Синчэнь, он бы и так отдал.
Она это знала.
Но она хотела именно провести его, взбесить, да так, чтобы он запомнил это на всю жизнь.
Этот человек никогда не выказывал и тени гнева — то ли из-за чрезмерной вежливости, то ли из-за полного равнодушия. Ей же хотелось увидеть его в ярости.
Должно быть, она сошла с ума, раз так не боится смерти.
Цзи Син быстро подписала контракт с Тункэ. Юрист немедленно уведомит Хань Тина об изменении состава акционеров.
В тот день Цзи Син пришла к посёлку с виллами и долго мешкала у входа. Стоило ей переступить порог, и всё бы прояснилось — с этого момента пути разойдутся навсегда.
Она действительно не могла понять, что у Хань Тина на душе, но зато ясно видела, насколько он горд, самонадеян и как сильна в нём жажда контроля. Больше всего он ненавидел предательство и никогда её не простит. Что ж, это именно то, чего она хотела.
Но… почему же она медлит и не входит?
Хань Тин стоял у окна гостиной на втором этаже и смотрел на Цзи Син внизу. Она была в шерстяном пальто и обмотана шарфом, дрожала от ледяного ветра и, опустив голову, беспрестанно шаркала подошвами по земле, никак не решаясь войти.
Он долго наблюдал за ней, терпеливо ожидая.
Наконец она медленно двинулась по газону и поднялась по ступеням. Спустя ещё пару минут он услышал внизу звук открывающейся и закрывающейся двери.
Он поднялся, вернулся в кабинет, включил компьютер и стал просматривать электронные документы.
Шаги в доме были едва слышны, но он чувствовал её присутствие. В какой-то момент он уставился на закрытую дверь, зная, что она стоит за ней. Он смотрел на дверь до тех пор, пока ручка не шевельнулась, и лишь тогда перевёл взгляд на экран компьютера.
Цзи Син толкнула дверь. Хань Тин в деловом костюме работал за столом, как ни в чём не бывало.
Услышав звук открываемой двери, он посмотрел на неё и привычно спросил:
— Вернулась?
Его тон был настолько обыденным, что Цзи Син почувствовала тревогу и недоумение: неужели он не знает, что она его обманула и продала? Как он может вести себя так, будто ничего не произошло?
Она стояла в дверях, охваченная подозрениями.
Хань Тин спросил:
— Что случилось?
Цзи Син:
— Разве юрист тебе не сообщил?.. В Синчэнь сменился состав акционеров.
— Сообщил, — ответил Хань Тин, возвращаясь к компьютеру, словно там было какое-то невероятно важное дело, не позволяющее ему отвлекаться на пустяки, о которых говорила Цзи Син.
В один миг все тревоги и опасения превратились в разочарование, а затем — в яростное негодование. Она шагнула вперёд и почти в отчаянии произнесла:
— Я обманом получила твою подпись, украла твою печать и подписала контракт с твоим конкурентом. У тебя больше нет права голоса в Синчэнь. Отныне Синчэнь будет сотрудничать с Тункэ.
Хань Тин смотрел в монитор, в его глазах отражался белый свет экрана. Спустя мгновение он повернулся, посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
— Я знаю.
Цзи Син спросила:
— Ты не злишься?
Хань Тин ответил вопросом на вопрос:
— Ты хочешь, чтобы я злился?
Цзи Син лишилась дара речи. Противостояние с ним всегда превращалось в какой-то порочный круг. Сейчас она чувствовала себя нелепым ребёнком, пытающимся разозлить взрослого, а он, как обычно, холодно и спокойно взирал на всё свысока.
Она тщетно спросила:
— Я предала тебя. Неужели тебе нечего сказать?
— Этот вопрос должен звучать наоборот, — Хань Тин поднялся, обошёл стол и прислонился к его краю. Засунув руки в карманы, он спокойно произнёс: — Не хочешь ли ты объяснить мне, зачем всё это устроила? Тебе не хватает чувства безопасности? Решила, что мы всё равно рано или поздно расстанемся, и лучше прибрать к рукам побольше? С другими ты мягкосердечна и до глупости добра, а со мной проявила эгоизм во всей красе — не раздумывая ударила ножом в спину, чтобы защитить себя. Ладно бы ты выбрала какую-нибудь нейтральную трастовую компанию, но Тункэ — мой конкурент. О чём ты вообще думала?
— А тебе не всё равно? — спросила Цзи Син. — У тебя уже есть Ханьхай. Разве для тебя важно, кому принадлежит Синчэнь? Или ты считаешь, что всё должно быть под твоим контролем, и Синчэнь лучше уничтожить, чем отдать кому-то другому?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
