Когда Чэнь Эр исполнилось двенадцать, он почти догнал Цзи Син по росту.
В тот год, накануне дня рождения Хань Тина, Цзи Син договорилась с Чэнь Эр вместе подготовить подарок.
Она пораньше ушла с работы, чтобы забрать его из международной школы. Высокий и худощавый сын вышел из школьных ворот и, увидев её, сдержанно улыбнулся и подошёл.
Цзи Син улыбнулась в ответ, вновь заметив, что лицом он всё больше напоминает Хань Тина — та же улыбка и даже походка точь-в-точь как у отца.
Приобняв его за плечи, она спросила:
— А где твой диди?
— А отец? — спросил он.
Они переглянулись и прыснули со смеху:
— Играет в баскетбол.
— На совещании.
Шагая по тротуару, Цзи Син заметила торговца танхулу и предложила:
— Не угостишь свою королеву-мать чем-нибудь вкусненьким?
Чэнь Эр достал телефон и сказал:
— Я возьму с боярышником, а тебе с клубникой?
— Угу.
Каждый взял по шпажке, и они сели в машину перекусить.
— Вкусно?
— Неплохо, — ответила Цзи Син. — Только не так сладко, как те, что твой отец купил мне в прошлый раз.
Чэнь Эр дважды цокнул языком:
— Всё, что он даёт, для тебя самое лучшее.
Цзи Син закатила глаза.
Откусывая боярышник, Чэнь Эр вдруг спросил:
— У тебя сегодня хорошее настроение?
— С чего ты взял?
— Каждый раз, когда день рождения у отца, у меня или у Цзин Юй, ты впадаешь в меланхолию: то вспоминаешь, как нелегко тебе было нас рожать, то сокрушаешься, как быстро летит время.
— Это и правда было непросто. Особенно с этим мелким зайчонком-негодником.
Чэнь Эр спросил:
— Раз он зайчонок, то кто тогда вы с отцом?
Цзи Син легонько щёлкнула его по лбу и добавила:
— Каждый раз в день рождения твоего отца я… эх, ты ещё ребёнок, тебе кажется, что время тянется медленно, а нам с твоим отцом его вечно не хватает.
Чэнь Эр не совсем понимал её чувства и промолчал, но спустя мгновение спросил:
— Мам, тебе всё ещё грустно, когда ты вспоминаешь о сестрёнке?
— Немного. Но я уже справилась с этой болью.
Смерть дочери стала самым тяжёлым испытанием в браке Цзи Син и Хань Тина, но в конечном итоге они преодолели его вместе. В тот период, пройдя через взаимное отчуждение и неприятие, они наконец отбросили всё лишнее, стали открываться друг другу, поддерживать и утешать, пережив самые мрачные и горькие дни.
И тогда она внезапно осознала, что их чувства давно переросли ту любовь, какой она её себе представляла, превратившись в нечто большее — в глубокое переплетение и неразрывные узы, подобно дереву, которое глубоко пустило корни в землю.
— Жаль только, — промолвила Цзи Син, — иначе в нашей семье была бы маленькая принцесса.
Пережёвывая танхулу, Чэнь Эр произнёс:
— Но разве ты и так не принцесса в нашем доме?
— … — Цзи Син не ожидала, что на старости лет сын решит с ней пофлиртовать, и рассмеялась: — Кто тебя этому научил?
— Отец так говорит, — Чэнь Эр потёр предплечья. — У меня даже мурашки по коже побежали.
Цзи Син ела клубнику, ощущая приятную сладость, и добавила:
— А я-то подумала, что ты уже вовсю ухлёстываешь за девчонками в школе.
Чэнь Эр:
— …Сейчас я хочу только прилежно учиться.
Цзи Син:
— Учёба учёбой, но через пару лет пора будет и о первой любви подумать.
Чэнь Эр:
— …
Цзи Син:
— Слышишь?
Чэнь Эр:
— Понял. А не то буду как отец: из-за нехватки опыта выберу такую, как ты, мам.
Цзи Син вскинула брови:
— Это что ещё значит?!
Чэнь Эр притворно поморщился:
— Ты только и умеешь, что капризничать.
Цзи Син:
— …
В домашней обстановке она и вправду слишком сильно полагалась на Хань Тина и липла к нему.
К примеру, когда они в прошлый раз всей семьёй ездили в Германию, за обедом Цзи Син не захотела есть болгарский перец, коснулась плеча Хань Тина и тихо пролепетала:
— Не хочу перец…
Хань Тин переложил перец из её тарелки в свою, а взамен отдал ей всё авокадо из своей порции.
Увидев это, Ю-эр решил последовать её примеру и захныкал:
— Отец… не хочу перец…
Хань Тин бросил на него строгий взгляд, и Ю-эр молча запихнул перец в рот.
Так было всегда, и Чэнь Эр привык считать, что мать — просто весёлый и мягкий человек, и только. Но однажды он зашёл к ней в компанию и увидел, какой профессиональной и строгой она бывает на совещаниях, и это в корне изменило его впечатление.
Вернувшись домой, они принялись за подарок.
Последнюю неделю Чэнь Эр вместе с Цзинь-эр и Ю-эр помогали Цзи Син записывать видео, искать архивные записи их жизни за последние десять с лишним лет и отбирать нужные фрагменты — в общем, подготовили всё необходимое.
Сегодня им оставалось лишь навести последний лоск. Чэнь Эр помогал матери, и, наблюдая за тем, как Цзи Син сосредоточенно проверяет каждый кадр, он вдруг произнёс:
— Мама.
— М-м?
— То, что я сказал раньше, было шуткой.
Цзи Син на мгновение задумалась, вспоминая, и небрежно бросила:
— Я знаю.
Чей бы день рождения ни праздновали в их семье, она всегда так волновалась, что не могла уснуть.
Тем вечером перед сном Хань Тин с улыбкой спросил:
— Снова сегодня не уснёшь?
— Угу, — она повернулась на бок, лицом к нему. — Время пролетело так быстро.
— Да, прошёл ещё один год, — согласился Хань Тин. В последние годы даже он всё острее чувствовал, как время утекает сквозь пальцы подобно воде, и его никак не удержать.
— Я до сих пор помню, каким увидела тебя в первый раз: ты сидел в машине и был таким красивым, — Цзи Син коснулась кончиками пальцев его нижнего века. — Кто бы мог тогда подумать, что мы будем вместе.
Хань Тин прикрыл глаза, тоже погружаясь в воспоминания:
— А теперь у нас уже трое детей, и младший пошёл в начальную школу.
— И растут они так быстро! А я всё ещё помню, как ты выглядел, когда меня вывозили из родильного зала. Глаза у тебя были совсем красные. Я тогда так растрогалась, просто до смерти.
— Растрогалась? — переспросил Хань Тин. — Я-то помню, что волосы у тебя были мокрые от пота, лицо бледное, и ты с такой обидой ударила меня, причитая, что это всё моя вина.
Цзи Син тихо рассмеялась и уткнулась лицом в подушку.
Она ясно понимала: в те годы каждые роды были для неё словно поход к порогу смерти. Он тоже прошёл через это вместе с ней — трижды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
