Проходя мимо лотка с хот-догами, Бэй Е купил два штуки и один сунул Чэнь Нянь вместе с бутылкой холодного красного чая. Действовал он грубо, даже не глядя на неё.
Чэнь Нянь посмотрела ему в затылок, ничего не сказала и пошла следом, жуя на ходу.
Людей на площади становилось всё больше, на сцене работники настраивали звук.
Он молчал, и она не была дурой; знала, что он злится, и чувствовала себя виноватой.
Желая прервать неловкое молчание, она несколько раз прокрутила в голове слова и, наконец, спросила первой:
— Ты не пойдёшь?
Бэй Е опустил голову и посмотрел на неё. Глаза юноши были как темнеющее за его спиной небо — бездонные. Сердце её ёкнуло, она отвела взгляд и прошептала:
— Твоя… гитара.
— Так, баловство, — безучастно бросил он и снова посмотрел на сцену.
Смысл был в том, что это не тот уровень, чтобы показывать людям.
Чэнь Нянь негромко похвалила его:
— В прошлый раз я слушала… мне показалось, это очень здорово. Очень красиво звучало.
Бэй Е сохранял холодное выражение лица, но на другой стороне, которую она не видела, уголок его губ дрогнул в улыбке.
Видя, что он никак не реагирует, Чэнь Нянь подумала, как же трудно с этими мальчишками. Она решила поднажать и спросить, когда он снова ей сыграет.
Только она собралась открыть рот, как грянул мощный удар барабана — концерт начался.
Атмосфера мгновенно накалилась. Молодые люди вскинули руки, размахивая ими в воздухе. Они пронзительно кричали, их тела раскачивались и извивались вслед за теми, кто был на сцене, от макушек до кончиков пальцев ног, словно маленькие вечные двигатели.
Музыка гремела так оглушительно, будто хотела стряхнуть с неба звёзды.
Чэнь Нянь не могла разобрать ни слова. Люди на сцене орали во всю глотку, точно волки выли или призраки стонали — эта суматоха была ей не по душе. Децибелы отдавались вибрацией в груди, её толкали туда-сюда, она не владела собой. И вдруг Бэй Е исчез.
Чэнь Нянь бросилась его искать.
Прошла одна песня, потом другая, и она уже не понимала, где находится.
Запах духов, чужие испарения — она продиралась сквозь толпу незнакомцев, вся обливаясь потом.
Она не могла его найти.
Она уже сбилась со счёта, сколько песен прозвучало.
Её начал охватывать страх.
Гитарист на сцене надрывно кричал:
— Я ворвался в твою жизнь, но не смог войти в твоё сердце; я…
Пение внезапно оборвалось. Барабаны всё ещё гремели, музыка продолжалась, но микрофон кто-то выхватил:
— Эй!
Один этот звук — и Чэнь Нянь узнала голос.
Она резко обернулась. Через море людей сцена сияла, словно белая дыра.
— Маленькая заика, — низкий голос Бэй Е, усиленный микрофоном, нереально эхом разнёсся над площадью, — иди сюда, к сцене.
На огромном экране его чёрные глаза пристально смотрели на неё. Он повторил:
— Маленькая заика, иди сюда, к сцене.
Обезумевшие слушатели замерли, словно с них разом спало заклятие.
Те, кто был на сцене, отобрали микрофон обратно и толкнули Бэй Е. Он толкнул в ответ. Вспыльчивая молодёжь — завязалась драка. Кто-то бросился разнимать, но попал под горячую руку музыкантов.
Глядите-ка, драка, вот это веселье! Кровь у толпы закипела, и ещё больше людей запрыгнули на сцену, чтобы ввязаться в потасовку.
Чэнь Нянь подпрыгнула и со всех ног помчалась к сцене.
Толпа была густой, точно рисовое поле, усаженное рассадой.
Она с силой раздвигала их, расталкивала, продиралась, врезалась в них, неслась к сцене. Ничто не могло её остановить, будто она бежала по бескрайней степи.
Как и следовало ожидать, засверкали молнии и загремел гром. Дерущихся на сцене становилось всё больше. Чэнь Нянь бежала к ним, вслепую выкликая:
— Бэй Е!
Она закричала:
— Бэй Е!
Внезапно она его увидела, и он тоже заметил её.
В свете синевато-белых молний бесчисленное множество молодых людей хлынуло на сцену, словно бьющаяся в реке рыба.
Чэнь Нянь бросилась к углу, где было поменьше народу. Бэй Е на сцене тоже рванул в ту сторону. У самого края они одновременно протянули друг другу руки. В воздухе их ладони крепко сцепились.
Бэй Е спрыгнул со сцены и, увлекая её за собой, скрылся в ночной темноте.
Подростки добежали до ворот парка, быстро надели шлемы, вскочили на байк, и мотоцикл сорвался с места.
Ночные улицы были пусты, фонари светили тусклым жёлтым светом. Навстречу им, торопясь к парку, пронеслись патрульные машины. Красные и синие огни мигалок скользнули по шлемам ребят.
Чэнь Нянь дрожала на ночном ветру, её глаза возбуждённо расширились. Буйный ветер, словно влажные ладони, плотно закрывал ей рот и нос.
Скорость, азарт — это то, чего в их возрасте ждут, чего боятся, к чему отчаянно стремятся, но чем не дано насладиться в полной мере.
Она обхватила его за талию, и они летели сквозь неоновые блики ночи.
Они долетели до большого дерева у его дома. Резкое торможение. Свист ветра и визг шин сменились тишиной.
В темноте ночи она тесно прижималась к его спине; они были словно две свернувшиеся креветки.
Он не шевелился, позволяя ей обнимать себя;
Она не двигалась, так и не разжимая рук.
Опустошённость и упадок сил после безумного всплеска адреналина постепенно окутывали подростков.
До них донеслась мелодия рок-певца: «Я ворвался в твою жизнь, но не смог войти в твоё сердце».
Эти слова не такие уж грустные, ведь, знаешь…
Есть люди, которые могут войти лишь в твоё сердце, но им не дано войти в твою жизнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
