— Я хочу тратить время впустую с тобой, например, глядя на рыб.
— Например, оставить чашку на столе и уйти.
— Тратить их красивые тени.
— Я хочу тратить даже закат, например, гуляя.
— Пока звёздный свет не заполнит всё небо.
— Я хочу тратить даже время, когда поднимается ветер.
— Сидеть на веранде и грезить, пока все тучи в твоих глазах.
— Не выдует полностью за окно.
— Я уже растратил мир впустую…
Чэнь Нянь сидела в лучах рассвета на крыше, вполголоса читая стихи из тетради; Бэй Е был рядом с ней, опустив голову и перебирая струны гитары.
Лёгкий ветерок пронёсся над крышей, взметая страницы и волосы юноши.
Чэнь Нянь закончила читать и повернулась к Бэй Е. Он тоже доиграл последовательность аккордов, искоса взглянул на неё, посмотрел мгновение и сказал:
— Есть прогресс.
Он снова опустил голову, пару раз постучал пальцами по гитаре и начал другую серию аккордов.
Не очень умело, с паузами и повторами.
Подростки упражнялись.
Из переулка доносились ароматы всевозможных завтраков, сплошь самые характерные городские закуски: паровые пироги чжэнгао, жареные рисовые лепёшки цыба, жареная бобовая кожица доупи, бататовые оладьи.
Чэнь Нянь сказала:
— Оказывается, в Сичэне всё ещё есть такое место. Сяоми говорила, что та булка с красной фасолью — лучшая, которую она когда-либо ела.
Бэй Е взглянул на неё.
Чэнь Нянь объяснила:
— Сяоми — моя соседка по парте.
Бэй Е спросил:
— Вы и дальше будете друзьями?
Чэнь Нянь кивнула:
— Будем.
— Откуда такая уверенность? После выпуска все разбредутся кто куда.
— Сяоми тоже поедет в Пекин, мы договорились.
Бэй Е не ответил.
Чэнь Нянь вдруг что-то осознала и опустила голову. Голова опустилась, но мысли всплыли; их было не сдержать, они просились на язык, она хотела что-то сказать, но испугалась и проглотила слова.
Она сменила тему и спросила:
— Ты здесь живёшь?
— Нет, — ответил Бэй Е. — Я не из Сичэна. Приехал сюда с матерью, когда был маленьким, а она бросила меня в приюте.
Чэнь Нянь не знала, что ответить.
— А ты? Местная?
— Угу. Но мама уехала в Чжухай на заработки.
Бэй Е промолчал, наигрывая мелодию без лада.
Чэнь Нянь слегка болтала ногами. Увидев те рельсы, она вспомнила тот побег, и в груди постепенно поднялся порыв беспокойного возбуждения.
— Бэй Е?
— А?
Она оперлась руками о край крыши, глядя вниз так, словно собиралась упасть, затем резко подняла голову и сказала:
— Не терпится.
— Чего не терпится?
— Уехать отсюда, покинуть родные края. Скорее бы… время шло быстрее.
— Почему ты хочешь уехать?
— Уеду далеко — и смогу повзрослеть.
— Почему ты хочешь повзрослеть?
— Не хочу быть слабой. Маленькие — они все слабые, — сказала Чэнь Нянь. — Когда вырастешь, сможешь сама себя защитить.
Аккорд прервался на секунду. Бэй Е повернул к ней голову, прядь волос упала на его чистое лицо в профиль:
— Кто-нибудь тебя защитит.
— Нет, — Чэнь Нянь покачала головой. — Опасность повсюду; страх… его нельзя защитить.
Только сама.
Сердца подростков, жаждущих повзрослеть, были полны нетерпения, тревоги и трепета, словно стрела на тетиве лука, которая вот-вот сорвётся, но которую крепко удерживает ладонь.
Чэнь Нянь упорно смотрела вдаль, Бэй Е смотрел на неё таким же взглядом.
В конце концов он сказал:
— Ты попадёшь в места получше.
Ты вырастешь и станешь лучше.
— А ты? — она повернула голову.
— Мне везде одинаково, — он усмехнулся, в улыбке сквозило одиночество.
— Ты хочешь… покинуть родные края?
— Ты о том, чтобы уехать отсюда? — ноты продолжали спрыгивать с кончиков его пальцев.
— Угу.
— Хочу.
— Когда?
— Скоро, — сказал он.
Чэнь Нянь слегка улыбнулась. Скоро.
— Я тоже здесь больше не выдержу, — произнёс Бэй Е. Чэнь Нянь не успела обдумать смысл этих слов, как он добавил обыденным тоном:
— Я ненавижу здесь каждого.
Чэнь Нянь вспомнила его мать и отца, вспомнила насмешки и унижения от сверстников. Она тихо проговорила:
— Я тоже… их не люблю.
Она так и сказала.
Словно так они становились одинаковыми, вставали на одну линию фронта; словно двое подростков на крыше плечом к плечу противостояли враждебному миру.
Услышав это, Бэй Е замолчал.
Я ненавижу этот город.
Хорошо, что не встретил тебя раньше, иначе я полюбил бы в этом городе каждого.
Это бы меня точно погубило.
Пальцы скользнули по струнам, юноша медленно запел песню:
— Тот смех заставил меня вспомнить о моих цветах, в каждом уголке моей жизни они тихо цветут для меня.
— Я когда-то думал, что вечно буду хранить её покой, но сегодня мы уже разошлись в бескрайнем людском море.
Дни, когда они сидели плечом к плечу, были лишь временными. Все понимали, что разлука близка.
Чэнь Нянь подняла голову навстречу ветру, небо было нежно-голубым.
— У-у-у, — свистнул голубятник, и стая белых голубей пролетела над головой.
Когда раздался гудок поезда, подростки встали и начали спускаться по пожарной лестнице. Чэнь Нянь не заметила, оступилась и чуть не упала, но Бэй Е наклонился и подхватил её.
— Осторожнее.
Его низкий голос прозвучал у самого её уха, точь-в-точь как те аккорды, что она слушала всё утро.
Чэнь Нянь покраснела, вцепившись в его руку.
Он не отпустил её, чуть склонил голову и нежно коснулся губами мочки её уха. Чэнь Нянь вздрогнула и закрыла глаза. Его поцелуй, его дыхание, словно маленькая пчела, проникали в её ухо — трепетно, будоражаще.
После его поцелуя всё лицо горело.
Словно крошечный кусочек сахара. Она была счастлива, рада и в то же время напугана и печальна.
Бэй Е подвёз её почти до самой школы и шёл следом, провожая взглядом, пока она не вошла внутрь. Она, как обычно, обернулась посмотреть на него.
В глазах у обоих поселились тайные думы.
Была суббота, в школе Чэнь Нянь шли занятия, Бэй Е весь день было нечего делать, да и настроения развлекаться с друзьями не было.
Комната была чисто убрана Чэнь Нянь, и даже когда он лежал на кровати, чувствовался её запах.
Экзамены гаокао всё ближе, ей скоро уезжать, а он уже привык к ней — что же делать?
Необъяснимое раздражение спустилось с крыши и заполнило всё вокруг.
Он нахмурился, скатился с кровати, сел за стол и открыл Библию. Чэнь Нянь много раз пролистывала её, когда тренировалась в чтении; он смотрел наугад, бумага была крайне тонкой, и, закрывая книгу, он нечаянно надорвал страницу.
Евангелие от Матфея.
Бэй Е вложил её обратно. Боковым зрением он заметил нечто странное — утёнок в картонной коробке сдох, и в какой-то момент крысы выели его внутренности.
Он выбросил утёнка вместе с коробкой. На душе было скверно; он решил завтра утром купить ещё двух, Чэнь Нянь не должна была заметить.
Днём он незаметно уснул и проспал лишнее. Уже близились сумерки, Бэй Е торопливо натянул одежду и, отправляя Чэнь Нянь сообщение, вдруг услышал шорох за дверью. Он отложил телефон, подошёл и поднял рольставни, столкнувшись взглядом с красивыми глазами женщины под густым слоем макияжа.
Это была мать.
Его лицо стало холодным.
Женщина тоже опешила, не ожидая, что он будет дома в это время.
— Я пришла кое-что забрать, — улыбнулась она.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
