Линь Ваньсин встала, подошла к двери класса и выключила свет.
Она сбежала вниз к ларьку и, не разбирая, что именно ей нужно, скупила все снеки, что приглянулись на вид.
В конце концов, с огромным пакетом в руках она быстро взбежала по лестнице и, запыхавшись, толкнула железную дверь на крышу.
Звёздная ночь склонилась низко.
Посуда уже была вымыта, гриль стоял в углу, а прежде захламлённая крыша была прибрана.
Следы жизни старательно стёрли, но лишние столы, зонтики от солнца, шезлонги, разбросанные кирпичи и притащенные невесть откуда старые покрышки — всё это красноречиво говорило о недавнем оживлении.
Ван Фа, волоча чёрный чемодан, как раз выходил из помещения.
В воздухе пахло древесным углём, ночное небо города излучало призрачный синий свет, а подаренный ею Ван Фа воздушный шар в виде Минни Маус раскачивался на ветру над перилами.
— Выпьешь? — Линь Ваньсин подняла тяжёлый пластиковый пакет, спрашивая Ван Фа.
— Машина уже приехала, — сказал Ван Фа.
Линь Ваньсин не обратила на него внимания, а молча подошла к уличному столу. Она принялась одну за другой выкладывать вещи, купленные только что внизу в лавке.
Чипсы, креветочные палочки, вяленый тофу, молоко, пиво…
Стол был уставлен закусками. Линь Ваньсин с резким звуком «пш-ш» открыла банку пива и жадными глотками осушила её больше чем наполовину.
Она икнула, а Ван Фа уже проходил мимо неё с чемоданом.
— Ты слишком умён, — прямо сказала Линь Ваньсин, уже слегка захмелев. — Перед лицом денег людям проще всего потерять смелость говорить. Ты выбрал лучший предлог, чтобы заставить нас замолчать и меньше тебя удерживать.
Он не остановился, колёсики чемодана катились по бетонному полу, словно тяжело проезжая по самому сердцу Линь Ваньсин.
— Ты уходишь не потому, что хочешь оставить нас, а потому, что хочешь оставить то футбольное поле, верно? — спросила она тихим, спокойным голосом.
Железная дверь на крышу была открыта, позади футбольное поле погрузилось в бесконечную ночь. Линь Ваньсин сжала банку пива и сказала:
— Давай поговорим.
Ответа не последовало.
Словно невидимые руки бесконечно растягивали время, и даже секундная стрелка на циферблате замедлилась до предела.
Внезапно железная дверь с грохотом захлопнулась, и время снова пошло своим чередом.
Шаги и грохот колёсиков раздались вновь. Линь Ваньсин услышала звуки, которые уже должны были исчезнуть, — они снова отозвались в ночной тишине на крыше.
Она отхлебнула пива и обернулась.
Юноша снял кепку и решительно уселся напротив неё.
У него были глубокие надбровные дуги, и в темноте его взгляд тоже казался бездонным:
— Новость так быстро опубликовали?
Нынешний Ван Фа отличался от того, которого она знала прежде. Ночь наложила на него тень, превратив в угрюмую и холодную скалу, вечно стоящую у берега моря в полночь.
Линь Ваньсин выстроила все купленные напитки в ряд, предлагая Ван Фа выбрать.
Красная кола, жёлтое пиво, оранжевая «Миринда»…
Ван Фа не пошевелился. Он не хотел пить с ней на прощание.
— Почему в итоге назначили тренера Лю? — спросила Линь Ваньсин.
— Тренер Лю хорошо знаком с «Юнчуань Хэнда», он отлично подходит на роль главного тренера.
— Ты знаешь, я спрашивала не об этом, — Линь Ваньсин постучала пальцами по напиткам, выбрала банку «Спрайта» и подтолкнула её к нему. — Я хотела спросить: а как же ты?
— Что ты хочешь от меня услышать?
Ван Фа не взял предложенный «Спрайт», а сам открыл банку «Юнчуань Чуньшэн». Его голос прозвучал прямо и холодно, сливаясь с резким щелчком открываемого пива.
— «Юнчуань Хэнда» ведь действительно выходили на тебя, да? — сказала Линь Ваньсин. — На словах ты говоришь, что пятнадцать миллионов евро — это огромная сумма, от которой невозможно отказаться, но на самом деле они тебя ничуть не заботят. Поэтому тренеру Лю и пришлось взять всё на себя, ведь так?
Юноша запрокинул голову, отпивая пиво, отчего обозначилась чёткая линия челюсти и белая длинная шея:
— Ты права.
— В чём права?
— У меня действительно есть деньги, поэтому пятнадцать миллионов меня не впечатлили, — ответил он, ставя банку.
Линь Ваньсин поперхнулась:
— Раз ты богат, то почему постоянно столовался у меня, да ещё и голову морочил?
— «Быть богатым» значит, что я волен поступать как вздумается. Если мне станет скучно, я могу просто уйти, — сказал Ван Фа.
Его слова прозвучали жестоко.
Влага из воздуха сконденсировалась на холодной жестяной банке и потекла по пальцам Линь Ваньсин. Глядя на суровое лицо юноши в ночной тени, она произнесла:
— Ван Фа, если бы я была на твоём месте, я бы точно не стала садиться и что-то объяснять.
Ван Фа на мгновение замер, но ничего не ответил.
— В глубине души ты гораздо ответственнее меня. Ты считаешь, что просто уйти — значит поступить с нами несправедливо, поэтому ищешь оправдания, чтобы нам было легче, — сказала Линь Ваньсин. — Тебе это не нужно. Мы оба знаем, что дело не в деньгах, и ты вовсе не такой человек, каким хочешь казаться.
— Звучит немного приторно, Сяо Линь Лаоши. Это уже чересчур, — сухо ответил Ван Фа, отпивая пива.
— Ван Фа, не пытайся затыкать мне рот. Я знаю, что ты твёрд в своём решении и хочешь пресечь любую возможность передумать, потому что мы с учениками действительно заставили тебя колебаться. Но уходишь ты вовсе не от нас, а от того футбольного поля. Я просто хочу знать: почему?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
