— Хотя я всегда воодушевляю учеников следовать за своей мечтой, реальность очень жестока. Я лучше кого бы то ни было понимаю, что без тебя ребята не смогут больше играть в футбол вместе. Для тебя эти игроки, возможно, лишь случайные встречные, всё равно что котята, которых ты мимоходом спас из воды и вытащил обсушиться. Но знаешь ли ты, что для котёнка или щенка возможность греться на солнышке — это самое большое счастье и чувство безопасности в жизни!
Поэтому я действительно очень тебе благодарна!
Сказав это, Линь Ваньсин, казалось, приготовилась выключить запись.
Она наклонилась вперёд, её миловидное лицо увеличилось перед камерой. Но в какой-то момент она вдруг замерла.
Словно её отвлёк какой-то звук снаружи, или же она сама о чём-то задумалась, но она снова села на своё место.
Полоса прокрутки продолжала двигаться.
— Кажется, сейчас это прозвучало немного фальшиво? Хотя это и были искренние слова, но не самые сокровенные. Разумеется, то, что я хочу сказать больше всего, говорить тебе нельзя, но я всё равно вырежу этот фрагмент, ты его не услышишь, так что всё в порядке.
Побормотав немного себе под нос, она снова поудобнее устроилась перед камерой. Улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением глубокого спокойствия. Собравшись с мыслями, она продолжила уже другим тоном — не таким весёлым и открытым, а скорее растерянным:
— Ван Фа, я и сама не знаю, что со мной. Услышала, что ты уезжаешь, и на душе стало так странно. Наверное, это горечь утраты. Да, скорее всего, именно она.
Ты самый интересный парень из всех, кого я встречала. С тобой каждый день проходит легко и радостно. Хотя кажется, что у тебя за плечами много историй, у меня тоже хватает секретов.
Но когда ты и ученики рядом, дни пролетают в заботах, и можно на время перестать думать о вопросах, на которые у меня нет ответов.
Раньше я порой целыми ночами не могла уснуть, и здесь, конечно, тоже такое случается.
Но стоит подумать о том, что ты там, за стеной, и неизвестно, какой новый напиток придумаешь завтра, как каждый день наполняется ожиданием чего-то нового.
Это прекрасное чувство — когда рядом всегда кто-то есть. Если ты уедешь, в соседней комнате станет пусто, и я снова останусь одна.
Мне очень нравится каждый день прятаться вместе с тобой на этой террасе.
Поэтому я хочу спросить: не мог бы ты остаться ради меня?
Я знаю, это эгоистично и назойливо, и сама не понимаю почему, но я просто хочу, чтобы кто-то был рядом.
Так ты можешь остаться и составить мне компанию?
На видео Линь Ваньсин в последний раз лукаво улыбнулась. Затем она наклонилась вперёд и, словно решившись на что-то, разом выключила камеру.
Полоса прокрутки дошла до конца.
Экран погрузился во тьму.
У Ван Фа перехватило дыхание, перед глазами стояла лишь её последняя улыбка в свете настольной лампы.
Этот голос, тише которого и быть не могло, громом гремел в его ушах.
Первая встреча на стадионе на улице Учуань, новая встреча на поле «Минчжу» — постепенно Линь Ваньсин и игроки просочились в его жизнь.
Раньше он думал, что они — лишь порыв ветра, позволивший ему, проведшему полжизни в вечной спешке, насладиться временем без всякого давления. Но на самом деле? Ветер пронёсся, и весь город зазеленел, пробуждая жизнь в его мире. Но был ещё и дождь. В этот самый миг загрохотал гром, и проливной дождь промочил его до нитки.
Его чувства были крайне запутанными и смятенными. С одной стороны, он радовался, что не уехал и провёл столько счастливых мгновений рядом с Линь Ваньсин; с другой — ощущал запоздалый страх.
Но ведь это Линь Ваньсин его удержала. Она явно нуждалась в нём, однако всё время отвергала любые попытки сблизиться и уходила так решительно.
Он совершенно не мог этого понять.
За дверью, на террасе, внезапно поднялся сильный ветер, железная дверь загрохотала под его порывами.
Во всей их истории определённо было что-то, что он упустил из виду.
Ван Фа заставил себя успокоиться.
Он раз за разом прокручивал в голове всё, что произошло с ним после приезда в Хунцзин, пока в какой-то момент линия времени не сдвинулась назад, к одной ключевой точке. Почти не веря в свою догадку, он снова зажёг экран телефона и открыл список контактов.
В Великобритании было начало седьмого утра.
Между психологом и пациентом не должно быть личных контактов, но для семейного консультанта явно существовало исключение.
Когда Ван Фа набрал номер, он думал, что придётся долго ждать, но трубку сняли почти сразу.
— Янь Ишэн, прошу прощения за столь ранний звонок, — сказал он, пытаясь совладать с эмоциями.
— Не рано, я давно жду твоего звонка, — раздался в трубке спокойный, как вода, женский голос, сопровождаемый шумом включающейся кофемашины.
Услышав последнюю фразу, сердце Ван Фа неудержимо забилось: он понял, что нашёл верное направление.
История вернулась к тому времени, когда он ещё не приехал в Хунцзин.
Он отчётливо помнил: когда он собирался вернуться в страну, его психолог посоветовала не принимать поспешных решений об окончательном отказе. Можно было попробовать пожить где-нибудь рядом с футбольным полем, побольше понаблюдать, поразмышлять и уже тогда сделать выбор.
Поэтому он снял террасу в доме номер 17 по улице Утун.
Время от времени проводились «семейные дни» — онлайн-консультации, в которых обязана была участвовать вся семья.
Именно тогда, когда речь зашла о нём, психолог на другом конце провода предложила ему сходить на матчи молодёжной лиги, чтобы вновь ощутить тот первый трепет любви к футболу.
Поэтому в то воскресенье он и оказался на стадионе «Минчжу».
— У меня есть вопрос: вы знакомы с Линь Ваньсин? — спросил он прямо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
