Второе общее собрание футбольной команды восьмой средней школы Хунцзин, за исключением Вэнь Чэнъе, официально открылось в школьной подсобке со спортивным инвентарём.
Участники собрались в полном составе, до отказа забив и без того тесную подсобку.
Некоторые ребята оказались здесь впервые и были крайне удивлены, что в школе есть подобное место. Они с нескрываемым, почти невероятным восторгом несколько раз обошли вокруг стеллажей на складе.
Людей пришло слишком много, и стульев в подсобке на всех не хватило. Поэтому Линь Ваньсин велела ученикам вытащить маты для упражнений на пресс.
Цинь Ао и Чэнь Цзянхэ стояли в стороне с мрачными лицами, не соизволив присесть, из-за чего и остальные парни не двигались с места.
Линь Ваньсин сама первой уселась на мат, скрестив ноги, и задрала голову. Высокие парни, теснившиеся в узких проходах между матами, выглядели крайне нелепо.
Она усмехнулась и похлопала по свободному месту рядом с собой:
— Ну всё, детки, присаживайтесь.
Парни переглянулись. Прежде чем Ци Лян успел выпалить, что «люди не сидят рядом с собаками», Линь Ваньсин опередила его:
— Следите друг за другом: те, кто в плохих отношениях, садитесь порознь.
От этих слов Ци Лян окончательно опешил.
Ребята потянулись к матам и начали рассаживаться небольшими группами, хотя кое-кто всё ещё упрямился. Линь Ваньсин не стала их принуждать; она слегка запрокинула голову и заговорила, словно обращаясь к самой себе:
— Вы ведь все понимаете, зачем я вас здесь собрала?
— Учитель, ты же не собираешься и вправду заставлять нас заниматься дополнительно? — громче всех пробасил вратарь Фэн Со. От его крика вся тесная подсобка загудела.
— Вовсе нет, не поймите меня неправильно.
Линь Ваньсин, сидя на мате, совершенно спокойно объяснила ученикам, что их родители обеспокоены успеваемостью и потому выступают против их дальнейшего участия в футбольных матчах.
На разговоры об оценках ученики никак не отреагировали — дома им, должно быть, каждый день прожужжали этим все уши. Но стоило упомянуть футбол, как они заметно разволновались и выказали раздражение.
— Лично я считаю, что вы должны сами решать, участвовать ли в следующих играх, поэтому я попыталась за вас заступиться.
— И твой способ заступиться — это дополнительные занятия? — спросил Чэнь Цзянхэ.
— Не только это. Я также пообещала им, что ваши результаты на первом ежемесячном экзамене в выпускном классе обязательно улучшатся. — Линь Ваньсин сделала паузу и, не дожидаясь, пока Цинь Ао с мрачным лицом начнёт язвить, добавила: — Впрочем, к тому времени стыковые матчи уже закончатся, так что будет не так уж важно, есть прогресс или нет, верно?
— Учитель, ты хочешь сказать, что мы точно не выиграем стыковые матчи?
— Я хочу сказать, что моё обещание родителям насчёт дополнительных занятий — это лишь уловка, я вовсе не собираюсь принуждать вас к учёбе, — ответила Линь Ваньсин. — Точно так же я не требую от вас обязательного участия в следующем стыковом матче. Вы вольны выбирать сами, полагаясь на собственное желание.
После слов Линь Ваньсин в подсобке воцарилась полная тишина. Ребята казались совершенно растерянными, услышав о «свободном выборе».
Рослые парни сбились в кучу, и Линь Ваньсин, сидевшей перед ними, приходилось слегка задирать голову, чтобы рассмотреть лицо каждого.
— Ха! — Цинь Ао напоследок пнул прислонённую к стене метлу. Он явно злился, но не знал, на чём именно сорвать гнев.
— Значит, учитель, ты нас бросаешь? — Юй Мин, кажется, наконец всё осознал.
— С чего это я вас бросаю? Я же, наоборот, принимаю на себя удар ваших разгневанных родителей, — улыбнулась Линь Ваньсин.
— Тогда что нам… нам… делать? — Юй Мин огляделся по сторонам и заметил, что его одноклассники пребывают в таком же замешательстве.
— Вы можете прямо сейчас выйти за дверь и делать всё, что захотите, — Линь Ваньсин всё так же сидела, скрестив ноги и подперев щёку ладонью. Она говорила совершенно искренне: — Но советую не нарушать закон, иначе возникнут проблемы.
— Мы можем уйти прямо сейчас? — Фэн Со оглянулся на дверь, не веря своим ушам.
— Да.
Ци Лян был потрясён:
— То есть ты собрала нас только для того, чтобы сказать: ты не собираешься ни заниматься с нами дополнительно, ни заставлять играть в футбол, и мы свободны?
— Вы можете сами выбирать, чем вам заниматься. Разве это не важно? — в свою очередь удивилась Линь Ваньсин.
Какое-то время они молча хлопали глазами, глядя друг на друга, а затем самые нетерпеливые начали подниматься, собираясь уходить.
В этот момент заговорил Фу Синьшу:
— А если мы решим тренироваться и готовиться к следующей игре, какую помощь ты, учитель, сможешь нам оказать?
Те, кто уже дошёл до двери, остановились и обернулись к ней.
— Сделаю всё, что в моих силах, — серьёзно ответила Линь Ваньсин.
— И что же это за «всё, что в твоих силах»? — с пренебрежением спросил Цинь Ао.
Звучало это и впрямь как пустые, хоть и красивые слова.
Однако Линь Ваньсин продолжала вполне серьёзно:
— Если вы намерены тренироваться, нужно решить два вопроса: технический и кадровый. Что касается технической части, главное — это поле. Я могу для начала поговорить с учителями физкультуры и узнать, разрешат ли нам использовать школьную спортплощадку для тренировок.
— И это всё?
— Если школа не согласится, а ваше желание тренироваться не пропадёт, мы поищем другое место.
— А как насчёт кадров?
— Вам нужен тренер, — сказала Линь Ваньсин.
— Учитель, твой одноклассник из начальной школы… он правда согласится стать нашим тренером? — При этих словах глаза ребят внезапно загорелись: они явно вспомнили вчерашний матч и того внезапно появившегося тренера.
— Если вы хотите готовиться к предстоящим играм и у вас есть желание тренироваться, я могу спросить, — Линь Ваньсин достала телефон и, глядя на своих учеников, стала ждать ответа.
Ребята снова замялись; казалось, каждый раз, когда наступал момент выбора, они терялись.
— Учитель, ты как будто каждый раз… — начал Чжэн Фэйян.
— Каждый раз «что»? — переспросила Линь Ваньсин.
— Даже не знаю, как сказать, просто ощущение какое-то странное.
— Ты как будто постоянно ждёшь, когда мы что-то произнесём.
— Вот именно. Например, тебе обязательно нужно, чтобы мы сами сказали, что хотим играть в футбол, и только тогда ты найдёшь нам тренера.
На этих словах на лицах парней промелькнуло недовольство.
— Всё верно, — Линь Ваньсин мягко посмотрела на притихших деток. — Во-первых, я не хочу влиять на ваш выбор, а во-вторых, не хочу нести за него ответственность.
— Что значит «ответственность за наш выбор»?
— Приведу пример. — Линь Ваньсин щёлкнула пальцами. — Представьте, что перед вами перекрёсток. Если свернёте налево — попадёте в лотерейный киоск, где можете поддаться порыву, купить билет и выиграть пять миллионов. Если пойдёте направо — встретите прекрасную девушку, любовь всей своей жизни. А я всего лишь случайный прохожий, стоящий рядом с вами на углу. Как я могу указывать вам, куда идти — налево или направо?
Пока шёл этот разговор, ученики незаметно для самих себя снова уселись на маты.
— Конечно, пять миллионов! — выкрикнул Юй Мин.
— Ну да, с пятью миллионами девушка точно найдётся!
— Женщинам же только деньги и нужны, разве нет?
Юные прямолинейные парни наперебой загалдели, радуясь так, будто и впрямь сорвали куш в пять миллионов. Линь Ваньсин даже на мгновение лишилась дара речи.
Цинь Ао вскинул бровь, словно высмеивая её пример.
Тут заговорил Чэнь Цзянхэ:
— А если пойти прямо?
— спросил он.
— Я не знаю, — с сожалением улыбнулась Линь Ваньсин. — Никто не знает, что там впереди.
Стеллажи в подсобке выстроились рядами; в помещении по-прежнему было сумрачно и душновато.
Над их головами, мерно гудя, вращался единственный вентилятор.
— Красиво говоришь, а на деле просто не хочешь с нами возиться, боишься ответственности.
Цинь Ао холодно усмехнулся.
Но, возможно, он и сам не понимал, откуда взялось это неприятное чувство досады.
Линь Ваньсин ответила:
— Ты же сам не хотел, чтобы я вмешивалась. Разве я делаю что-то не так?
Цинь Ао вытаращил глаза, не в силах вымолвить ни слова.
— К тому же, я не то чтобы боюсь, просто, возможно, с самого детства и до сих пор вы во всём слушались других. Нян и де говорили идти в школу — и вы шли; учителя велели учиться — и вы учились; кто-то отправил вас играть в футбол — и вы начали играть. Но сейчас вам вот-вот исполнится или уже исполнилось восемнадцать лет, а взрослому человеку важнее всего осознать одно: у каждого есть право выбирать любой жизненный путь, но за каждый свой выбор придётся нести ответственность. Никто не станет брать её на себя вместо вас. В конце концов, пять миллионов — ваши, милые девчонки — ваши, и жизнь — тоже только ваша.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
