Мозг Шэнь Цяньчжань устроен просто и грубо.
Цзи Цинхэ дважды повторил:
— Надеюсь, госпожа продюсер Шэнь в будущем не окажется вынужденной просить меня о чём-либо.
В первый раз, когда он это сказал, Шэнь Цяньчжань условно счла это проявлением мужского самолюбия — жёсткими словами, брошенными ради спасения лица.
Честно говоря, впервые услышав это, она действительно не придала словам никакого значения.
Ведь от инвесторов-«пап» до агентов артистов — подобные случаи происходят регулярно, раз в месяц без промедления и без исключений, как по расписанию.
Одни инвесторы настаивают на художественной целостности, другие — на «гареме» актёров, третьи же стремятся удовлетворить своё желание полного контроля; причины самые причудливые — всё есть.
Обычно после таких слов следует самый распространённый шаг — вывод инвестиций.
Шэнь Цяньчжань действует решительно: тех, кто нарушает контракт, она судит; тех, кто «вводит гарем», — увольняет; а тех, кто пытается взять контроль над съёмочной группой и лишить её полномочий, — ломает без пощады.
С инвесторами-«папами» она справляется легко и свободно, а с агентами артистов и подавно.
Два дня назад обе стороны, молча договорившись, решили больше никогда не видеться.
А уже через пару дней, как только Шэнь Цяньчжань «нарисовала аппетитную картинку», те снова пришли — с резюме артистов в руках, как ни в чём не бывало.
Что ей оставалось? Только изображать примирение и тут же заново их блокировать.
Ситуация с Цзи Цинхэ немного отличается от двух предыдущих примеров: во второй раз, когда он произнёс эти слова, Шэнь Цяньчжань восприняла их всерьёз.
Этот мужчина — красавец с безупречной внешностью, мастер своего дела и поразительно решительный в действиях.
Если он повторяет одну фразу дважды — значит, она глубоко запала ему в голову. Похоже, тут работает тот же принцип, что и «чем глубже дыхание — тем сильнее наслаждение»?
Шэнь Цяньчжань подумала: наверняка Цзи Цинхэ затаил обиду на её шутку про «плату за услуги», да и уверен, что кроме него никого подходящего для реставрации часов под её требования не найти — как бы она ни кувыркалась, как Сунь Укун в облаке, всё равно не выскочит из-под его ладоней.
Цзи Цинхэ угадал правильно.
Инвесторов можно найти новых, но реставратора часов, соответствующего её критериям, сейчас действительно нет никого, кроме него.
Но опуститься до того, чтобы униженно просить Цзи Цинхэ, — она не способна.
Там, где женщина должна быть мягкой, никогда не бывают её достоинство и принципы.
Это одна из причин, почему она так сопротивляется сотрудничеству с Цзи Цинхэ: кто знает, начни они работать вместе — не одурманит ли её снова его телесная притягательность?
К тому же ежедневно видеть мужчину, с которым у неё был мимолётный роман, и делать вид, что ничего не произошло, игнорируя его красоту, сохраняя стойкость, как древний мудрец Чжань Шанхуэй [знаменитый образ добродетельного человека, устоявшего перед соблазном]… Да разве стала бы Шэнь Цяньчжань вести такую убыточную сделку, если бы не отсутствие других кандидатов?
Цзи Цинхэ поднял взгляд, и его глаза, полные лёгкого осмотра, задержались на лице Шэнь Цяньчжань.
С того самого дня, как он познакомился с ней, эта женщина казалась вечным изысканным вазоном, поддерживающим свою безупречную эстетическую привлекательность круглосуточно, со всех сторон, без единого изъяна.
Сегодня — ещё в большей степени.
Цзи Цинхэ проследил взглядом от её глубокого макияжа глаз, напоминающего закат над землёй, вниз — к новым ногтям, которые она намеренно выставила напоказ, и наконец остановился на её губах.
Она улыбалась — на три четверти вызов, на семь десятых — зритель, наблюдающий за спектаклем.
Ясно, пришла не для сотрудничества, а чтобы сорвать представление.
Он слегка усмехнулся, бросив на неё долгий, пронзительный взгляд, затем без комментариев взял детские часы.
Циферблат — круглый, серебристая рамка, обычный материал; на фоне — Микки-Маус, две стрелки — длинная и короткая — застыли на цифре «12».
Цзи Цинхэ перевернул часы и осмотрел крышку корпуса:
— Признаюсь, вы постарались — нашли такие ретро-часы.
Он спросил:
— Им двадцать лет?
Шэнь Цяньчжань кивнула:
— В первом классе мама подарила мне их.
Цзи Цинхэ понимающе кивнул, потянул к себе кожаную подкладку, быстро завернул в неё часы и без церемоний швырнул в ящик рабочего стола. Его лицо было холодным, голос — безучастным:
— Не починю. Идите к Мэн Ванчжоу и возьмите любые другие.
Он улыбнулся, произнеся каждое слово чётко и весомо:
— Я компенсирую вам.
Шэнь Цяньчжань:
— …Да это же настоящий жёсткий тип! Ещё и так ведёт себя, как капризный ребёнок?
Она уже собралась возразить, но он только «шшш» — и бросил на неё недовольный взгляд, явно давая понять:
— Если продолжите бузить — я вас накажу.
Шэнь Цяньчжань замолчала на миг.
План «испортить настроение Цзи Цинхэ, отдав ему часы на ремонт»… настолько детский, что даже Су Цзань, будь он в детском саду, не стал бы предлагать такой глупости.
Вдруг она почувствовала: Цзинчжоу уже потерян, битва проиграна — она просто не в состоянии противостоять Цзи Цинхэ.
Цзи Цинхэ расстегнул манжеты и, не спеша, спросил её:
— Сегодня — часы. А завтра — часы-ходики?
— Или у вас вообще нет плана, и вы просто шаг за шагом двигаетесь вперёд, лишь бы попасть в цель — в меня?
Он аккуратно закатал рукава; золотые очки на его переносице в свете заката за окном вспыхнули холодным, резким отблеском.
С лёгкой усталостью он сдвинул очки и помассировал переносицу, слегка прикрыв глаза:
— Я изучил ваше резюме, госпожа продюсер Шэнь. Думал, ваша деловая хватка — гром и молния. Но теперь…
Он открыл глаза, улыбаясь едва заметно:
— …всего лишь средняя.
— Неплохо, — ответила Шэнь Цяньчжань, будто не услышав второй части его фразы, спокойно и уверенно. — Просто не ожидала, что господин Цзи окажется таким… суровым.
Телефон в кармане слегка задрожал.
Шэнь Цяньчжань догадалась: это Су Цзань не выдержал и звонит узнать, как дела. Просматривая сообщения в WeChat, она невзначай спросила Цзи Цинхэ:
— Поужинаем? Сегодня я угощаю.
Прежде чем он успел отказаться, она невозмутимо добавила:
— Разве не хотите увидеть мою деловую хватку? Дайте шанс.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.