— Я сам пригласил Сяо Су, и господина Цзи тоже пригласил я. Если есть претензии — ко мне, — на лице дедушки Шэнь появилось лёгкое раздражение, будто он действительно рассердился. — Кто тебя так балует?
Шэнь Цяньчжань, несправедливо обвинённая, молча повернулась и ушла в свою комнату.
Су Цзань обеспокоенно произнёс:
— Это моя вина. Перед приездом я должен был спросить сестру Чжань, не против ли она. Похоже, она действительно рассердилась.
Мама Шэнь, отлично знавшая дочь, спокойно заметила:
— Она всего лишь бумажный тигр, который громко рычит, но не кусается. Разве я не знаю, сердится она или нет? Скорее всего, сейчас наносит макияж — ведь для неё лицо — основа жизни, и, увидев зеркало, она просто не может пройти мимо.
Су Цзань:
— Да, и правда.
Шэнь Цяньчжань, точно угаданная в своих намерениях, как раз наносила на лицо тональный крем. Утром она сделала увлажняющую маску, а в обед позволила себе вздремнуть — чтобы отдохнуть и выглядеть безупречно на празднике, сохраняя красоту надолго.
Она нанесла лёгкий макияж — от бровей и глаз до контура лица, мягко подчёркивая черты, чтобы они выглядели нежными и сияющими.
Подумав, что скоро придёт Цзи Цинхэ, Шэнь Цяньчжань почувствовала неловкость и почти десять минут колебалась между пижамой и переодеванием, в конце концов надев свитер и длинную юбку с недовольным выражением лица.
Этот внутренний груз она несла с такой искренностью, что это было просто «реальность человеческой жизни».
Когда Шэнь Цяньчжань вышла из комнаты, мама Шэнь уже ставила пельмени на паровую решётку, а Су Цзань переобувался в прихожей, собираясь спуститься вниз.
Она спросила:
— Господин Цзи уже приехал?
Су Цзань только что надел обувь и кивнул:
— Я схожу за господином Цзи.
Гость — значит, гость.
Шэнь Цяньчжань не стала выставлять напоказ своё достоинство: она взяла пальто и молча надела свои маленькие кожаные ботинки:
— Я тоже пойду.
В лифте Су Цзань нажал кнопку этажа и, заметив, что у неё настроение вполне хорошее, пояснил:
— Дядя пригласил меня сам.
Шэнь Цяньчжань бросила на него взгляд:
— Я не знала, что вы остаётесь в Пекине на праздники в одиночестве. Если бы знала — поступила бы так же, как дедушка Шэнь.
Её реакция вызвана тем, что Су Цзань в последнее время удивляет её слишком часто: подсознательно, увидев его, она уже ждёт чего-то неприятного.
— Господин Цзи тоже был горячо приглашён старшим Шэнем, — Су Цзань поднял палец, давая клятву. — Если я хоть одним словом совру тебе, в следующем году у меня не будет девушки!
Шэнь Цяньчжань фыркнула:
— А в этом году у тебя её тоже нет.
Пока они говорили, лифт достиг подвального этажа. Цзи Цинхэ стоял у двери, и в ту самую секунду, когда двери лифта раскрылись в стороны, он поднял глаза — взгляд его глубоко и пристально упал на Шэнь Цяньчжань.
Он держал в руках подарки, слегка склонил голову и, прижав телефон к уху, слушал собеседника. Неизвестно, что тот сказал, но в глазах Цзи Цинхэ разлился тёплый смех — лёгкий, как перышко, коснувшийся её сердца.
Су Цзань поспешил вперёд, чтобы помочь с подарками.
Освободив одну руку, Цзи Цинхэ взял трубку и негромко, с лёгкой хрипотцой произнёс:
— Тогда до связи?
Шэнь Цяньчжань кивнула ему — это было всё, что она сочла нужным сказать в знак приветствия.
Лифт стремительно понёс их вверх. Он то и дело улыбался, мягко беседуя. Только достигнув двадцать седьмого этажа, он прервал разговор:
— Мне нужно отключиться.
Шэнь Цяньчжань не сумела сдержать любопытства и бросила на него быстрый взгляд. Почувствовав её внимание, Цзи Цинхэ спокойно добавил:
— Цзи Линь, хочешь поздороваться с сестрой из Паньсы-дун? [пещера Паутины]
Любопытство Шэнь Цяньчжань мгновенно испарилось. Она с откровенным отвращением посмотрела на Цзи Цинхэ — на лбу ей, казалось, уже вырезали четыре иероглифа:
— Нет, не хочу.
Этот мальчик из семьи Цзи был настоящим кошмаром её жизни.
Она открыла дверь и, сделав шаг в сторону, пропустила Су Цзаня внутрь. Сама же задержалась на шаг позади, ожидая, пока Цзи Цинхэ закончит разговор, чтобы подать ему домашние тапочки.
Внутри уже плыл аромат готовящейся еды — гостеприимный запах, просачивающийся через щель под дверью. Шэнь Цяньчжань ждала, пока Цзи Цинхэ переобулся, затем вместе с ним вошла в квартиру.
Старший Шэнь и его жена отложили столовые приборы и первыми приветствовали гостей. Цзи Цинхэ уже встречался с ними в больнице, поэтому их повторная встреча не вызвала ни удивления, ни неловкости. После кратких приветствий Шэнь Цяньчжань взяла на себя роль хозяйки, а старшие Шэнь вернулись на кухню, чтобы продолжить приготовление праздничного ужина.
Эта квартирка Шэнь Цяньчжань много лет не видела чужих людей — кроме неё самой. Вспомнив последовательность действий, она формально провела Цзи Цинхэ по квартире, объясняя планировку. Возможно, её приветствие показалось недостаточно тёплым: проходя мимо балкона, Цзи Цинхэ мягко обхватил её запястье, когда она потянулась выключить верхний свет:
— Свет не нужно включать — мы ведь сюда не за тем, чтобы осматривать квартиру.
Его ладонь была тёплой, и когда он сжал её запястье, металлическая застёжка ремешка часов нажала на кость — так, что в ней пронзительно защемило.
Она скривилась и вырвала руку из его пальцев, отошла на два шага и захлопнула окно.
Погода сегодня была неважной: на высоких этажах между зданиями гулял сквозняк — холодный и тесный.
— Я никогда никого не приглашала домой, поэтому плохо умею принимать гостей, — она закрыла окно и жестом предложила ему вернуться в гостиную:
— Присядете на диван?
Цзи Цинхэ ничего не ответил, просто последовал за ней в гостиную.
Су Цзань уже выставил чайный набор и заваривал чай. Увидев, что Шэнь Цяньчжань возвращает Цзи Цинхэ, он вежливо освободил для него кресло-одиночку:
— Господин Цзи, наверное, редко проводите Новый год вне дома?
«Наоборот». Цзи Цинхэ в последнее время относился к Су Цзаню с одобрением, и это отразилось на его отношении к нему: он стал значительно дружелюбнее. «В семье Цзи новогодние традиции слабы — где бы ни провести праздник, всё равно одинаково». Похоже, он нашёл подходящий момент и вежливо, по-светски добавил:
— Надеюсь, мы вас не слишком потревожили?
«Нет». Шэнь Цяньчжань бросила на него полуулыбку и полунасмешливый взгляд:
— Первый транш финансирования ещё не поступил — разве я посмею сказать, что вы мне помешали?
Закипел чайник. Она опустилась на мягкие подушки на колени и принялась заваривать чай. Подавая чашку, она сказала:
— До сих пор не поблагодарила вас за рекомендацию врача дедушке — сегодня как раз удобный случай отплатить вам услугой и снять с души эту долговечную обязанность.
У неё из-под виска выбилась прядь волос, и она машинально отбросила её за ухо. Подавая чашку, она чуть приподняла взгляд и спросила:
— А потом ребёнок что-нибудь вам сказал?
Тема у Шэнь Цяньчжань менялась слишком резко, но Цзи Цинхэ всё же понял, что «ребёнок» — это Цзи Линь.
Он погладил край чашки, на миг задержав взгляд на её губах — естественно румяных, без намёка на помаду, — и сказал:
— Я передаю вам извинения от имени Цзи Линя.
Хотя Шэнь Цяньчжань и питала неприязнь к Цзи Линю, причины этого были вполне объяснимы; она никогда не винила мальчика и совершенно не понимала, откуда взялось это внезапное извинение:
— Детские слова — не в счёт, я их и в памяти не держу. Ваше извинение лишь создаёт впечатление, будто у меня нет терпения и я ссорюсь с ребёнком из-за пустяков.
Цзи Цинхэ слегка опустил веки, глядя ей в лицо, и тихо усмехнулся:
— Это именно так он и сказал в конце.
Шэнь Цяньчжань недоумённо:
— Что именно?
Цзи Цинхэ:
— Цзи Линь сказал, что изначально ошибся в людях и обидел маленькую тётушку, и попросил меня передать извинения. А в будущем, если вы захотите его трансформера или любого героя вселенной Marvel, он с радостью отдаст их вам.
Шэнь Цяньчжань почувствовала, как снова начинает болеть голова:
— Откуда эта небылица взялась?
Цзи Цинхэ провёл длинными пальцами по подбородку и неопределённо спросил:
— Небылица? Мне кажется, там было совсем не пусто.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.