С этими словами он бросил взгляд на ширму, на миг задержав его, и многозначительно добавил:
— Всё-таки при большом количестве людей неудобно.
Шэнь Цяньчжань, прекрасно понимавшая, о чём именно идёт речь, покраснела:
— Замолчите, пожалуйста.
После ужина Шэнь Цяньчжань вовремя поблагодарила за гостеприимство и попрощалась. Госпожа Мэн, проявляя истинную заботу, проводила её до входной двери вместе с Цзи Цинхэ.
Госпоже Мэн было немало лет: её серебристые волосы контрастировали с бодрым, энергичным видом. Она не скрывала своей симпатии к Шэнь Цяньчжань и с сожалением отметила, что, если бы не отъезд завтра в Сиань, очень хотела бы видеть её в гостях чаще.
В момент прощальных любезностей, когда напряжение в Шэнь Цяньчжань наконец ослабло, её улыбка стала ещё теплее и искреннее:
— Обязательно будет возможность. Я уже одолжила у старого господина Цзи несколько антикварных часов — скоро снова приеду в Сиань и продолжу беспокоить вас.
Госпожа Мэн прекрасно понимала, какие цели преследует Цзи Цинчжэнь, да и к коллекции старинных часов старого господина Цзи у неё особой привязанности не было, потому, услышав это, даже бровью не повела, а лишь обняла Шэнь Цяньчжань:
— Добро пожаловать в Сиань! Цинхэ через некоторое время как раз собирается туда на небольшой отдых — приезжайте вместе с ним. Иначе в доме одни старики и дети — вдруг не сумеем вас должным образом принять.
Шэнь Цяньчжань улыбнулась, понимая, что и старый господин Цзи, и госпожа Мэн проявляют к ней такую дружелюбную открытость исключительно ради Цзи Цинхэ, и сразу согласилась.
Цзи Цинхэ всё это время молчал. Он стоял, опираясь на косяк двери, и молча наблюдал, как она говорит официальные, но уместные фразы. Очень удивительно: многие поведенческие модели и манеры, которые он обычно не выносит у других, у Шэнь Цяньчжань приобретали особое очарование.
Он взглянул на часы: восемь вечера. В Пекине дорожное движение наконец-то немного ослабло.
Цзи Цинхэ выпрямился.
Его фигура была стройной и высокой; стоя на каменной ступени, он почти касался кисточек фонаря, свисавших над входом, и рядом с ним госпожа Мэн выглядела особенно миниатюрной.
Он лёгким, почти незаметным движением коснулся плеча госпожи Мэн, мягко прервав прощание, которое уже длилось пять минут:
— Ночью ветер сильный — зайдите внутрь. Я отвезу Цяньчжань домой. Не волнуйтесь.
Госпожа Мэн прекрасно знала, какие планы у Цзи Цинхэ, быстро бросила взгляд на обоих и с пониманием отпустила их:
— Да, пусть Цинхэ отвезёт вас домой — мне это будет спокойнее.
Шэнь Цяньчжань слегка опешила и бросила взгляд на Цзи Цинхэ.
Его мысли всегда были глубоко спрятаны — узнать что-либо по выражению его лица было труднее, чем раскопать самые сокровенные сплетни из мира шоу-бизнеса.
Шэнь Цяньчжань отлично понимала свою роль: она слишком «мала», чтобы вступать в прямое противостояние с Цзи Цинхэ, и потому не стала сразу возражать, не желая его обидеть. Только выйдя из поля зрения госпожи Мэн, она спокойно произнесла:
— Я не пила вина — меня не нужно провожать.
Цзи Цинхэ повернулся к ней, отнёсся к её отказу с лёгким пренебрежением:
— Только если выпить вино, можно провожать? — Он слегка склонил голову, приглашая её сесть в машину: — В следующий раз не надо ехать самой — я за тобой заеду.
Шэнь Цяньчжань смотрела на него с выражением полного недоумения.
Она стояла там, где свет фонаря частично затенялся деревом — её лицо оказалось в полутени, и выражение на нём стало загадочным, почти потусторонним.
Цзи Цинхэ улыбнулся и, протянув руку, мягко приподнял её подбородок, слегка повернув лицо к свету.
Этот жест был настолько неожиданным, что Шэнь Цяньчжань совершенно не была готова, и лишь когда он уже повернул её лицо к свету, она смущённо спросила:
— Что вы делаете?
«Хочу рассмотреть получше». Он отпустил её подбородок, и взгляд его задержался на её губах — пристально, вдумчиво:
— Когда целовались, ты не сдерживалась — помазалась помада.
Одно его замечание мгновенно взорвало идеалистку Шэнь Цяньчжань. Она инстинктивно прикрыла губы ладонью, одновременно вытаскивая из сумки ключи от машины и забираясь на переднее пассажирское сиденье, чтобы включить зеркальную лампу.
Внутренне Шэнь Цяньчжань сочла слова Цзи Цинхэ совершенно абсурдными: даже если она и не помнила ничего о том эпизоде за ширмой, то уж точно помнила, что он тогда ограничился лишь лёгким прикосновением. И всё же, несмотря ни на что, сомнения шевельнулись в ней — ей требовалось увидеть собственными глазами.
Помада действительно слегка растеклась: по краю губ виднелись размытые следы, но это произошло не от поцелуя — просто после ужина она протёрла губы салфеткой.
Шэнь Цяньчжань неожиданно почувствовала облегчение.
Сегодня ей пришлось пережить слишком многое: настроение то взлетало, то падало. А теперь, сидя в машине, она расслабилась и вдруг ощутила глубокую усталость. Прислонившись к боковому стеклу, она некоторое время смотрела на Цзи Цинхэ, а затем, наконец, слегка приподняла палец — давая согласие.
По пути домой не возникло той неловкости, которую Шэнь Цяньчжань ожидала.
Большую часть времени Цзи Цинхэ молчал, а она смотрела в боковое окно, считая фонари, мелькавшие за стеклом.
Первой заговорила Шэнь Цяньчжань:
— Завтра вы отвезёте старого господина Цзи и госпожу Мэн в аэропорт?
— Мм, — Цзи Цинхэ бросил на неё короткий взгляд: — Если могу сделать что-то сам — сделаю.
Шэнь Цяньчжань кивнула:
— Госпожа Мэн совсем не такая, какой я её себе представляла.
— Только с вами так, — ответил Цзи Цинхэ, чуть приглушив музыку в салоне, чтобы удобнее было говорить: — В следующий раз возьму вас на показ мод — там вы получите совершенно иное впечатление от неё, чем сегодня.
Эти последние слова тронули Шэнь Цяньчжань, и она повернулась к нему:
— Старый господин Цзи сегодня рассказал мне о вас многое.
Цзи Цинхэ не удивился. Одной рукой он держал руль, поворачивая на последнем изгибе перед выездом с эстакады; его взгляд, освещённый уличными фонарями, мерцал, как звёздное небо.
Шэнь Цяньчжань заметила, как он будто бы улыбнулся, но улыбка была мимолётной, исчезнувшей прежде, чем её успели разглядеть. Она мысленно расшифровала этот жест как сигнал — мол, продолжайте, я слушаю. Подумав, она сказала:
— Мы говорили о вашем отношении к реставрации часов, упомянул, что два года вы работали в часовом музее, и отзывался о вас с полным одобрением. Правда, я вполне согласна со старым господином: в некоторых ремёслах без врождённого таланта и искренней любви — никуда.
Цзи Цинхэ слегка усмехнулся:
— То, что они не стали свататься за меня — уже признак их воспитания.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.