Дальнейшие события были хаотичными и совершенно не запоминающимися.
Шэнь Цяньчжань не помнила, закрывала ли она глаза по приказу — послушно или нет — и забыла, когда же Цзи Цинхэ, наконец, сжалился и отпустил её.
Следующее, что она помнила, — как сидит в столовой, а Мэн Ванчжоу, держа бутылку «Лафит-Ротшильд», спрашивает:
— Продюсер Шэнь, не желаете ли тоже немного?
На длинном столе — только что поданные блюда: китайская кухня здесь не доминировала; на обеденном столе соседствовали салаты, хлебные булочки перед основным блюдом и западные яства.
Мэн Ванчжоу только что налил вина госпоже Мэн и теперь с нескрываемым ожиданием смотрел на неё. Увидев её колебания, он указал на старинное вино рядом с рукой Цзи Цинчжэня:
— Или вы предпочитаете выпить за здоровье старого господина Цзи?
Шэнь Цяньчжань привыкла к тем правилам этикета за столом, где отказ недопустим. Услышав вопрос, она лишь условно изобразила на лице лёгкое замешательство — и уже собиралась начать первую сцену своей импровизации «не могу отказать в такой любезности», как Цзи Цинхэ мягко, но твёрдо преградил путь Мэн Ванчжоу:
— Ей хватит сока.
Шэнь Цяньчжань, чья актёрская игра была внезапно прервана:
— ……?
Она медленно повернула голову, пытаясь выразить своё негодование.
Но едва успела начать поворот — ещё не завершив жест, — как Цзи Цинхэ опередил её:
— Если хочешь, чтобы я отвёз тебя домой, можешь и выпить.
Уверенный, что она не осмелится попросить вина при всех, он слегка приподнял брови и невозмутимо добавил:
— У нас в семье нет традиции принуждать к тостам. Сколько раз мне повторять, пока ты это запомнишь?
Его тон был непринуждённым — и именно поэтому особенно многозначительным.
Шэнь Цяньчжань почувствовала, как взгляд госпожи Мэн, ранее устремлённый в какую-то неопределённую точку, вдруг сосредоточился на ней — почти осязаемый, давящий, от которого в груди стало чуть тяжелее.
Она незаметно сделала глубокий вдох, не стала ждать, пока Мэн Ванчжоу нальёт ей сок, а сама уверенно встала и обслужила себя сама.
Цветочные композиции и свечи со стола уже перенесли в угол у дальнего конца длинного стола. Она налила себе сок, поставила стеклянную бутылку рядом с собой и невозмутимо пояснила:
— Господин Цзи так любезен — я чуть не забыла, что приехала сюда на машине.
Подняв бокал, она учтиво поблагодарила госпожу Мэн за приготовленный ею лично ужин, а также выразила искреннюю благодарность за содержательную беседу со старым господином Цзи — и лишь после этого с безупречной грацией вновь заняла своё место.
Госпоже Мэн нравились воспитанные молодые люди. Этот поступок Шэнь Цяньчжань явно принёс ей немало симпатий: госпожа Мэн слегка улыбнулась, кивнула всем, приглашая приступить к еде, и, подбирая слова для светской беседы, сказала Шэнь Цяньчжань:
— В нашей семье особых правил нет — чувствуйте себя как дома. Я давно живу за рубежом, привыкла есть, когда и что хочу, — без излишних церемоний. Посмотрите, придутся ли вам по вкусу эти блюда.
Шэнь Цяньчжань улыбнулась и, не теряя такта, ответила:
— Если во всём следовать строгим правилам, жизнь станет скучной.
Госпожа Мэн слегка сжала губы и откусила кусочек хлебной булочки перед основным блюдом:
— Характер у Цинхэ скучный, а вот вы — совсем другое дело.
Шэнь Цяньчжань не сразу ответила. Её палочка дрогнула — и перед мысленным взором возникли либо его глаза, в которых то вспыхивали, то гасли глубокие желания, либо миг непосредственно перед тем, как он наклонился и поцеловал её.
Она успокоила руку и произнесла с полной невозмутимостью:
— Господин Цзи и я — разные люди. Он занимает высокое положение, и ему важнее всего сохранять спокойствие и сдержанность. А в моей профессии нужно уметь адаптироваться — слишком скучным никому не захочется инвестировать.
Цзи Цинхэ методично чистил креветку, даже не поднимая глаз:
— Чем же я отличаюсь от тебя?
Он аккуратно удалил чёрную жилку с позвоночника креветки и, открыв рот, добавил с лёгкой усмешкой — почти игриво:
— Так уж сильно хочется полностью разграничить наши отношения?
Этот наглый мужчина время от времени испытывает непреодолимое желание подразнить её. Шэнь Цяньчжань бросила на него кривую улыбку — и тут же, к своему удивлению, встретилась с его взглядом: он как раз повернул голову и смотрел на неё. При этом неожиданном зрительном контакте она первой отвела глаза — не выдержав его полуусмешливого, многозначительного взгляда.
До этого Шэнь Цяньчжань считала, что у неё довольно толстая кожа.
Она легко выдерживала прямые и язвительные нападки Цзянь Синь, даже могла улыбнуться и одобрительно показать ей большой палец — демонстрируя великодушие; спокойно игнорировала бурю негодования фанатов Сян Цяньцянь и наслаждалась жизнью по-своему; даже когда ведущие ток-шоу шутили над ней, намекая на скандальный «скандал с задницей», она умела отшутиться с лёгкостью и самоиронией.
А сейчас — стоит этому наглому мужчине лишь приблизиться, как у неё слабеют руки и ноги, кружится голова. Достаточно ему пару раз посмотреть на неё — и щёки горят, уши пылают, а в голове вертятся исключительно картины восемнадцатилетнего возраста.
Неужели она в последнее время слишком нуждается в заботе — и просто чересчур «голодна»?
Придя к выводу, что «тело слишком голодно», Шэнь Цяньчжань почувствовала себя несколько не в своей тарелке.
К несчастью, у Мэн Ванчжоу в этот момент вновь вспыхнуло периодическое любопытство — и оно направило разговор в весьма странное русло.
Мэн Ванчжоу спросил:
— Когда я выходил, вас двоих не было видно. Где вы были?
Похоже, он действительно не знал — в его взгляде читалось лёгкое любопытство, и в целом он производил впечатление невинного и наивного человека.
Неизвестно почему, но в голове Шэнь Цяньчжань вдруг возникла крайне опасная и аморальная мысль:
— Как же глуп Мэн Ванчжоу — если его когда-нибудь предадут, он даже не заметит.
Отвечать на этот вопрос, разумеется, Шэнь Цяньчжань не собиралась.
Она незаметно скрестила ноги и кончиком туфли слегка толкнула Цзи Цинхэ — намекая, чтобы он ответил вместо неё.
Цзи Цинхэ слегка повернул голову, бросил на неё быстрый, почти незаметный взгляд, едва наметив улыбку на губах — и не стал отвечать сразу.
Его улыбка была слишком яркой — и первым ослеп от неё Мэн Ванчжоу, который недовольно пробурчал:
— Сейчас, когда тебя спрашивают, ты просто делаешь вид, что не слышишь. Совсем никаких правил!
Шэнь Цяньчжань опустила голову и молчала, делая вид, что с огромным вниманием дегустирует блюда.
Если не смотреть в глаза — можно притвориться, будто ничего не услышала!
Мэн Ванчжоу теперь был человеком с «поддержкой». Он с обидой пожаловался госпоже Мэн — и лишь тогда, когда внимание старого господина Цзи и госпожи Мэн уже полностью переключилось на эту тему, Цзи Цинхэ, не спеша, бросил:
— Просто немного побродили по дому.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.