— Это ты бредишь наяву, все всю ночь следили за ходом переговоров. А ты чем занимался? Дрых? — договорив, Гао Бо в приподнятом настроении примкнул к толпе побольше.
— Ты это предвидел? — спросил я Дин И.
— У меня нет такой прозорливости, но отец Линь Юнь это предвидел. После того как Линь Юнь исчезла, он сказал нам, что макросинтез может положить конец войне.
— Почему?
— На самом деле всё просто: когда правда о катастрофе с тотальным уничтожением чипов раскрылась внешнему миру, весь свет оцепенел от ужаса.
Я с улыбкой покачал головой:
— Как это возможно? Имеющееся у нас термоядерное оружие никого не напугало.
— Это отличается от термоядерного оружия. Есть одна возможность, о которой ты не подумал.
Я растерянно посмотрел на Дин И.
— Представь, что произошло бы, если бы мы взорвали все свои ядерные заряды на собственной территории?
— Только идиот сделал бы так.
— Но предположим, у нас есть множество струн, способных уничтожать чипы, скажем, сотня, и мы заставим их последовательно вступить в макросинтез на своей земле. Разве это тоже будет идиотизмом?
Благодаря подсказке Дин И я внезапно прозрел и понял, о какой возможности он говорит. Представим, что в том же самом месте происходит второй точно такой же макросинтез. Поскольку первый синтез уже уничтожил чипы в окрестностях, энергия второго синтеза не будет ослаблена ими. Она пройдёт сквозь уже поражённую зону и уничтожит чипы в ещё большем радиусе за её пределами, пока не будет полностью поглощена встреченными чипами. И так далее: если непрерывно проводить макросинтез в одной и той же точке, его энергия разойдётся по всему миру — тогда даже Земля станет для неё прозрачной. Возможно, хватило бы и десяти пар таких струн, чтобы временно вернуть весь мир в аграрную эпоху!
Макросинтез, уничтожающий чипы, способен отформатировать Землю, словно огромный жёсткий диск. Чем более развита страна, тем сильнее будет удар. А в процессе возвращения к информационной эре возникнет неопределённый, совершенно новый мировой порядок.
Поняв это, я осознал, что не сплю: война действительно окончилась. Струна внутри меня словно лопнула, ноги подкосились, и я рухнул на землю. Я сидел в оцепенении, пока не взошло солнце, и в едва ощутимом тепле первого луча сегодняшнего дня я закрыл лицо руками и разрыдался.
Вокруг меня волны ликования накатывали одна за другой. Утирая слёзы, я поднялся. Дин И уже давно затерялся в ликующей толпе, но меня тут же кто-то обнял, затем и я стал обнимать других. В то великое утро я сбился со счёта, сколько человек заключил в объятия. Когда головокружение от радости немного утихло, я почувствовал, что сейчас обнимаю женщину. Отстранившись, мы невольно окинули друг друга взглядом и мгновенно застыли.
Мы были знакомы. Она была той самой красавицей, которая много лет назад поздно ночью в университетской библиотеке сказала, что я очень целеустремлённый, и спросила, что я ищу. Мне потребовалось немало времени, чтобы вспомнить её имя: Дай Линь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.