Глава 77. Прозрачность
Шан Чжитао поставила напиток на другой столик у окна. Лунный свет был ярким, и «сердце» в бокале мерцало. Лу Кэ, наевшись мяса, прибежал и уселся рядом с ней, чтобы вместе любоваться луной.
Её напиток отличался от остальных. Девушка за соседним столиком несколько раз бросала взгляды в их сторону и сказала своей спутнице:
— Я тоже хочу тот коктейль. Раньше такого не видела, выглядит очень вкусно.
Она спросила Шан Чжитао, как называется этот напиток.
— Называется «Храброе сердце», — Шан Чжитао не разбиралась в коктейлях и думала, что это обычный дамский напиток, который часто встречается в барах: на вкус кисло-сладкий и мягкий, но с лёгким послевкусием. Луань Нянь приготовил коктейль, под стать характеру Шан Чжитао.
— Это авторский коктейль от владельца? — снова спросила девушка.
— А? — Шан Чжитао явно не понимала, что это значит.
Девушка подняла руку и обратилась к Луань Няню:
— Я тоже хочу бокал того напитка.
— Простите, больше нет, — Луань Нянь с бокалом простой воды сел рядом с Шан Чжитао и улыбнулся девушке.
— Тот коктейль — это авторский заказ от владельца?
Луань Нянь взглянул на изящное прозрачное «сердце» в бокале и кивнул:
— Да.
— Я же говорила, — девушка отвернулась к подруге. — В других барах я такого не видела.
— Что такое «авторский коктейль от владельца»? — тихо спросила Шан Чжитао у Луань Няня.
— Это когда владелец мешает всё подряд наобум, — Луань Нянь откинулся на спинку дивана, глядя на луну. Во всём баре горела лишь одна маленькая квадратная свеча на соседнем столике, менеджер поставил спокойную музыку. Все притихли, растекшись по диванам и наслаждаясь луной.
В темноте Шан Чжитао сжала руку Луань Няня и прислонилась головой к его плечу. Луань Нянь вытянул руку по спинке дивана, чтобы ей было удобнее.
Лу Кэ последовал примеру Шан Чжитао: запрыгнул к Луань Няню и начал скрести лапой его руку, мол, я тоже хочу.
— Нельзя, — вполголоса приструнил его Луань Нянь.
Лу Кэ не сдавался и продолжал скрести. Луань Нянь хмыкнул и убрал руку; пёс улегся на диван, положив голову ему на колени.
Шан Чжитао казалось, что она никогда ничего не требует от жизни, и если порой случается такой вечер, все её страдания исцеляются. Хотя, по правде говоря, у неё и не было каких-то глубоких страданий — она росла обычным здоровым ребёнком.
Она притянула руку Луань Няня и принялась нежно целовать её тыльную сторону, снова и снова. Фраза «я тебя люблю» крутилась на языке, но она так и не произнесла её вслух.
Когда они спускались с горы, была уже глубокая ночь. Шан Чжитао достала телефон и увидела сообщения с утешениями от коллег, на которые ответила по порядку. Одно было от Луми: «Я, чёрт возьми, злюсь всё сильнее, чем больше об этом думаю. Некоторые люди просто не заслуживают твоей защиты. Нужно было при даче показаний приложить ту запись, где она среди ночи заходит к нему в номер!»
Шан Чжитао поспешила ответить: «Не надо, не стоит. Дай человеку шанс на спасение».
«Поздно. Я уже отправила анонимное письмо», — ответила Луми. Она размышляла об этом почти весь вечер: Китти из тех, кто любит мстить, и если не прижать её к стенке сегодня, завтра она обязательно выкинет что-нибудь ещё. Мало она строила козней за эти годы? Да и та мерзкая фраза, сказанная днём, — разве человек мог такое ляпнуть?
«…Ну ты и быстрая».
«Ха-ха-ха, на душе так хорошо. Ты как? Я звонила Сунь Юй, она сказала, что ты ушла с друзьями».
Шан Чжитао мельком взглянула на Луань Няня, который смотрел в свой телефон, и ответила: «У меня всё хорошо».
«Мой упрямец сегодня так эффектно выпустил пар, это было просто наслаждение. Он был чертовски крут, не так ли? После того как ты ушла, он тоже ушёл, и акции просто рухнули».
«А? Из-за скандала рухнули?»
«Скандал — это пшик. Всё потому, что рулевой заявил, что умывает руки, покидает корабль и бросает дела. Лу Кэ в этой партии красиво победил».
«В каком смысле?»
«В том смысле, что Лу Кэ уволился».
Луань Нянь уволился? Но за весь вечер он не обмолвился об этом ни словом. Шан Чжитао украдкой посмотрела на него: он нахмурился, выглядел недовольным.
Шан Чжитао подала знак Лу Кэ, указав пальцем на Луань Няня и слегка качнув рукой: «Вперёд!»
Лу Кэ среагировал мгновенно: пулей метнулся к Луань Няню и начал тереться головой о его грудь. Луань Нянь отложил телефон и сжал собачью морду:
— Пошёл вон!
Но пёс не унимался.
Человек и собака затеяли шуточную потасовку, Шан Чжитао, наблюдая со стороны, весело хихикала. Луань Нянь спрыгнул с кровати, подхватил её, бросил на матрас и заставил присоединиться к этой куче мале. Они возились долго, пока совсем не выбились из сил: Лу Кэ растянулся на полу, а они вдвоём лежали на кровати, тяжело дыша.
Шан Чжитао повернулась на бок, глядя на Луань Няня, и снова не смогла сдержать улыбку.
Она по натуре не была человеком, склонным долго таить тревогу в сердце: от дневного сокрушительного горя и хрупкости не осталось и следа. Она даже начала успокаивать себя: какая же я везучая, у меня такой нежный любовник, такая замечательная коллега, как Луми, и такие прекрасные друзья, как Сунь Юаньчжу и Сунь Юй.
Когда её спрашивали, как она раздобыла информацию о героине предыдущего скандала Дони, Шан Чжитао хранила молчание. Ведь это Сунь Юаньчжу, используя свои хакерские навыки, помог ей вывернуть подноготную Дони наизнанку.
Шан Чжитао знала, что не всем так везёт, как ей, и была за это безмерно благодарна.
В «Линмэй» знали только, что Дони нарушил закон, но никто не догадывался, почему те шестеро внезапно объединились и подали заявление в полицию, и как всплыли подробности жизни Дони внутри страны. Об этом знали только Луань Нянь и Трейси. Луань Нянь заплатил огромную цену, чтобы та единственная девушка, которая отказывалась говорить, несмотря на наличие неопровержимых улик, решилась выступить свидетелем.
Луань Нянь проделал всё это легко и непринуждённо, а закончив дело, удалился, не оставив ни следа.
Он накрыл ладонью лицо Шан Чжитао и мягко прижал её к подушке:
— Будь посерьёзнее.
— О, — Шан Чжитао воспользовалась моментом и поцеловала его ладонь. Луань Нянь отдёрнул руку и при свете яркой луны посмотрел на неё. Кончики его пальцев коснулись её шеи — той самой шеи, которую сжимали грязные руки Дони.
Губы Луань Няня коснулись её кожи, он осыпал шею мягкими, нежными поцелуями, постепенно растворяя тот ужас длиной в полторы тысячи километров, что сковывал Шан Чжитао.
Шан Чжитао наслаждалась его редкой нежностью и не хотела говорить о чём-то, что могло испортить момент, например, о том, почему он уволился. Она чувствовала, что спрашивать не нужно. В этот раз она была твёрдо уверена: и драка Луань Няня, и его увольнение не были результатом борьбы за власть. Просто ему было до боли жаль её.
Луань Нянь сопереживал ей, и это осознание трогало её до глубины души.
Лишь когда всё закончилось, Шан Чжитао спросила:
— Как же я завтра утром пойду на работу?
Луань Нянь взглянул на время — было три часа ночи:
— Возьми отгул.
— Нельзя, — Шан Чжитао не могла открыть глаз от усталости. — Мне нельзя брать отгул, Трейси хочет поговорить со мной лично.
— Спи. Я тебя отвезу.
— Спасибо.
— Не за что.
Шан Чжитао уснула. Луань Нянь взял телефон и продолжил отвечать на сообщения Трейси: «Если я сказал, что увольняюсь, значит, увольняюсь. Рост или падение акций меня не волнуют, я свои обналичил давным-давно, а те несколько сотен тысяч, что остались, считай, выбросил».
«Я знаю, что ты не нуждаешься в деньгах», — Трейси, как оказалось, тоже не спала. События этого дня измотали её, и она, обычно соблюдавшая режим, теперь страдала от бессонницы. — «Но я нуждаюсь. Я только что развелась, ты же знаешь. Мне нужно покупать новый дом. На что я его куплю, если акции так рухнули?»
«Я тебе займу».
«Мне ты занять можешь, а сможешь ли занять всем остальным?»
«Тогда пусть каждый сам заботится о своём благополучии!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
