Видео Луань Няню показала Трейси.
В HR-сообществе вовсю расходилось видео с сотрудником, который спрыгнул с крыши, не выдержав давления. В конце видео навзрыд плакала девушка.
Увидев горько рыдающую Шан Чжитао, Луань Нянь тоже почувствовал необъяснимую тоску. Он вернул телефон Трейси и, опустив голову, спросил:
— Имя погибшего?
— Из уважения к покойному имя не разглашали. Говорят, фамилия Сунь.
Луань Нянь поднял взгляд на Трейси, а затем посмотрел на пустое рабочее место Шан Чжитао.
— Джош дал ей отгул, — сказала Трейси. — В такой исключительной ситуации мы не можем принуждать сотрудника выходить на работу. В конце концов, она пережила нервный срыв.
— Хорошо.
Луань Нянь всё время пытался дозвониться до Шан Чжитао, но никто не брал трубку. Он встал и вышел. Он уже бывал у неё дома, в этом маленьком гнёздышке. Он жал на звонок минут десять, прежде чем услышал медленные шаги. Дверь открылась, и он увидел безжизненную Сунь Юй.
— Что-то случилось? — спросила его Сунь Юй.
— А Шан Чжитао? — спросил он. Сунь Юй отошла, пропуская его, а сама вернулась в спальню. Сердце Луань Няня сжалось от боли. Он подошёл к двери, толкнул её и увидел Шан Чжитао, которая сидела в постели, прислонившись к спинке, и читала книгу.
Она подняла на него взгляд — далёкий, словно смотрела на малознакомого человека. Луань Нянь сел на край её кровати. Спустя долгое время он потянулся к её руке, накрыл её ладонь своей и произнёс:
— Прими мои соболезнования.
Шан Чжитао отдёрнула руку и промолчала. Луань Нянь просто остался сидеть рядом. Окна в комнате были закрыты, шторы задёрнуты — дышать было нечем. Казалось, она не спала пару дней: под глазами залегли тени. Она не мылась, и в комнате даже пахло затхлостью.
— Хочешь выйти прогуляться? — спросил Луань Нянь.
— Скажи, ты доволен? — внезапно спросила она.
— Что?
— Сунь Юаньчжу, которого ты терпеть не мог, умер. Ты хоть немного доволен? — Шан Чжитао отложила книгу и посмотрела на Луань Няня. — Сунь Юаньчжу, которого ты не раз оклеветал, мёртв. Ты счастлив?
— Впрочем, нет, вряд ли. Ведь он не имел к тебе никакого отношения, а ты всегда придерживаешься принципа «моя хата с краю». Эгоист.
— Ты считаешь меня таким человеком? — спросил он.
— А разве нет? — ответила она вопросом на вопрос. Ей не особо был важен ответ, просто в груди всё так сдавило, что ей отчаянно нужно было выплеснуть чувства. Она решила, что Луань Нянь — самый подходящий объект: что бы ты ни сказала, он в худшем случае разозлится или назовёт тебя идиоткой, но никогда не примет это близко к сердцу, потому что ему просто плевать. Таким людям, как он, не знающим привязанностей, живётся слишком счастливо: из-за своего равнодушия он сам никогда не страдает, он лишь заставляет страдать других.
К удивлению, на этот раз Луань Нянь не рассердился.
Он подошёл к окну и раздвинул шторы. Солнечный свет ударил Шан Чжитао в лицо; почувствовав резь в глазах, она отвернулась.
— Задёрни, — сказала она Луань Няню.
Луань Нянь словно не слышал. Он вышел в ванную за полотенцем. На стене висел держатель, где на приличном расстоянии друг от друга висели три чистых полотенца. На деревянной планке фломастером были написаны имена. Луань Нянь взял то, что висело под именем «Тао Тао», открыл кран, намочил его и выжал, после чего вернулся в спальню.
Книга Шан Чжитао лежала рядом; она смотрела в окно, погружённая в свои мысли. Луань Нянь подошёл к ней, но стоило ему протянуть руку, как она оттолкнула её:
— Уходи! Не трогай меня!
Не проронив ни слова, Луань Нянь уложил её на кровать и, невзирая на яростное сопротивление, накрыл её лицо полотенцем, бережно вытирая его. На её щеках остались следы вчерашних слёз, и сердце Луань Няня снова кольнуло от боли.
Глаза Шан Чжитао вдруг обожгло жаром. Она стиснула зубы, сдерживая слёзы, и отвернула голову, не желая смотреть на Луань Няня. Ей не хотелось видеть его, особенно в таком жалком состоянии. Она лишь мечтала, чтобы он поскорее ушёл и оставил её в покое с книгой.
Луань Нянь никогда не делал того, чего она хотела.
Он пододвинул стул к кровати, сел и уткнулся в телефон, не глядя на Шан Чжитао.
Они оба молчали; в воздухе повисла тишина.
Шан Чжитао снова села и взяла книгу. Читая её, она даже боялась загибать уголки страниц, переворачивая их едва касаясь. Сунь Юаньчжу оставил ей целую комнату книг.
Шан Чжитао подумала: «Мне нужно купить квартиру побольше, чтобы сделать стену из книжных полок и расставить все эти книги».
Так они просидели друг против друга до самых сумерек. Луань Нянь не произнёс ни слова. Когда стало совсем темно, он пошёл на кухню, заглянул в холодильник и обнаружил, что запасов еды почти нет. Взяв ключи Шан Чжитао, он вышел. Он съездил домой, взял цветы османтуса, сироп и молоко, а потом зашёл на рынок за продуктами.
Вернувшись к Шан Чжитао, он открыл дверь — в квартире было темно. Луань Нянь приготовил её любимое молоко с османтусом и поднёс ей:
— Пей.
— Не хочу. И есть не хочу. Я не голодна, — Шан Чжитао отвернулась.
Луань Нянь поставил стакан на прикроватную тумбочку и вышел.
На кухне загремела посуда. Тонкий аромат османтуса коснулся её ноздрей; в носу защипало, и слёзы снова потекли по щекам.
Снаружи доносился шкварчащий звук сковороды с раскалённым маслом, прилетел сладковатый аромат риса. Вдыхая эти запахи, Шан Чжитао внезапно почувствовала усталость и, прислонившись к изголовью, ненадолго задремала.
Когда она открыла глаза, Луань Няня уже не было. На столе стояла еда, а Сунь Юй, сидя у стола, молча ела.
Шан Чжитао тоже присела к ней, но, съев пару ложек, больше не смогла.
Луань Нянь приходил шесть дней подряд, но так и не заговорил. Шан Чжитао не понимала, зачем он приходит, ведь ему явно было на всё наплевать. Лишь в ту ночь, когда Сунь Юй наконец-то выплакалась, обе они почувствовали, что возвращаются к жизни.
На следующий день они, как обычно, умылись, привели себя в порядок и пошли на работу, словно ничего не произошло.
Когда Шан Чжитао пришла в компанию, коллеги провожали её сочувственными, но странными взглядами. Луми, шагая рядом, вдруг выругалась:
— Чего вылупились?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
