Когда она открыла глаза, был уже воскресный день. Ветерок колыхал шторы, вентилятор всё ещё гудел. Из кухни доносился аромат жареных блюд — наверняка Сунь Юй готовила ужин.
Достав телефон, она увидела множество пропущенных от родителей. Только тогда она вспомнила, что перед сном поставила звук на беззвучный и забыла их предупредить. Она поспешно перезвонила; трубку взяли после первого же гудка, и она услышала, что Лао Шан как будто плачет.
— Что с отцом? — спросила Шан Чжитао у мамы.
— Ты ещё смеешь спрашивать? Ты отца до смерти напугала, — мама тоже вытирала слёзы. — Сколько раз мы тебе звонили, а ты не отвечала. Твой отец всю ночь не спал, думал, с тобой что-то случилось.
Лао Шан плакал так горько, что Шан Чжитао, услышав это, тоже прослезилась:
— Ой, я виновата! Ну не плачьте вы, я же в полном порядке!
Поплакав немного втроём, родители снова принялись расспрашивать Шан Чжитао о её делах. Узнав, что Шан Чжитао часто задерживается на работе до глубокой ночи, Лао Шан тут же расстроился:
— Отец сегодня же днём переведёт тебе денег, купи себе чего-нибудь вкусного, подкрепись.
— Не надо, не надо! Я часто ем вместе с соседками.
— Разве так можно? Нельзя пользоваться чужой добротой. Если один раз поела у них, в другой раз должна угостить сама, — наставлял Лао Шан. — Не жалей денег на еду, у твоего отца их полно!
Откуда у Лао Шана «полно денег»? Простая фиксированная зарплата — он просто не хотел, чтобы дочь терпела лишения. Шан Чжитао, конечно, это понимала, поэтому никогда ни с кем не соперничала. Она считала, что в жизни достаточно малого достатка и покоя. Если каждый день стараться, то жизнь будет становиться всё лучше и лучше.
Она была оптимисткой.
Прирождённая оптимистка, она редко сталкивалась с вещами, которые заставляли бы её по-настоящему ломать голову. Сейчас была лишь одна: Луань Нянь.
Она снова легла на кровать, открыла ноутбук и ввела в поиске: «Что делать, если начальник тебя ненавидит?». В результатах была всякая всячина: кто-то советовал пригласить босса на обед, кто-то — помогать решать его проблемы, а кто-то — подлизываться.
Что это вообще такое? Подлизываться к Луань Няню? Да он её за шиворот схватит и на крепостной стене на всеобщее обозрение выставит! Пригласить на обед? Она ещё даже зарплату не получила! Луми говорила, что один наряд Луань Няня стоит как её месячный оклад, — во сколько же тогда обойдётся один его обед? В половину её зарплаты?
Ничего не подходит.
Тупик.
А? На обед денег не хватит, но кофе-то можно? Он ведь пьёт его каждый день, творческие люди только на кофе и держатся! Решено!
Твёрдо вознамерившись наладить отношения с Луань Нянем, Шан Чжитао на следующий день пришла пораньше и заглянула в круглосуточную кофейню в здании компании. Людей было мало, парень за стойкой окликнул её:
— Что будете пить?
Шан Чжитао подошла и спросила:
— Каждое утро сюда заходит высокий красивый мужчина. Что он обычно заказывает?
Парень многозначительно на неё посмотрел:
— Вы про Лю Кэ?
— Да-да, — закивала она.
— Лю Кэ каждый день берёт ледяной американо.
— Тогда, будьте добры, один ледяной американо, — Шан Чжитао запнулась. Не покупать ничего себе было бы слишком подозрительно, поэтому она добавила: — И мне тоже один.
Когда кофе был готов, она вышла с двумя стаканами в руках и как раз столкнулась с Луань Нянем.
— Доброе утро, Лю Кэ! — улыбнулась Шан Чжитао. — Вы за кофе? — Увидев, что Луань Нянь просто кивнул и собирается пройти мимо, она поспешно добавила: — Я тут случайно купила два стакана, может, продать вам один?
Шан Чжитао чуть язык себе не откусила. «Угостить вас» и «продать вам» — разница в одно слово, а последствия — небо и земля.
Она в десять месяцев уже звала маму, а в год с небольшим вовсю спорила с соседским мальчишкой — она всегда считала себя острой на язык. Но сегодня, желая угостить начальника, ляпнула: «Может, продать вам один?».
Неужели ей так жалко денег на этот кофе?
Когда Луань Нянь выставит её из компании, ей только и останется, что ветром питаться, какой уж там кофе!
Луань Нянь, глядя на её полное раскаяния лицо, не мог понять причин этой душевной смуты и лишь подумал про себя: «Шан Чжитао не в своём уме».
— Может, я вас угощу?
— Не сможешь допить — вылей, — усмехнулся Луань Нянь и прошёл вперёд. Заметив в отражении на стекле, что эта глупышка Шан Чжитао открыла рот, но не издаёт ни звука, он обернулся, подошёл и взял у неё стакан: — Завтра верну.
Шан Чжитао наконец почувствовала проблеск надежды и поспешила за ним:
— Не нужно, не нужно! Завтра я снова вас угощу.
Луань Нянь всё понял.
Шан Чжитао пытается к нему подлизаться.
— Даже если ты будешь поить меня кофе каждый день, это не изменит того факта, что ты ни на что не годна. Вместо того чтобы тратить время на эти глупости, лучше бы занялась делом. — Он бодро шагал впереди, произнося это совершенно невозмутимо. Шан Чжитао семенила следом, словно потерянная дворняга.
В лифте он продолжил:
— Спроси себя, прошло полмесяца, чего ты добилась? Ты мечешься каждый день как безголовая муха, у тебя есть время на анализ своих действий? Как ты собираешься расти, если не включаешь мозги?
Ладно, раз выпил её кофе, даст пару советов.
— Хорошо, Лю Кэ, я запомню. Сегодня же сделаю выводы и пришлю вам результаты для правок.
— Зачем ты мне их пришлёшь? Я твой босс? Обязан учить тебя каждый день? — Отчитав её, Луань Нянь заметно повеселел. Заметив, что она склонила голову и о чём-то думает, он добавил: — Если ты не в состоянии переварить мои слова, то пиши заявление. Его написать легко, всего четыре слова: «Я больше не работаю».
— Ой. — Шан Чжитао, ни с того ни с сего получив нагоняй, вышла из лифта, повесив голову. Луань Нянь прав: вместо того чтобы хитрить, лучше по-настоящему работать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
