Шан Чжитао вчера проработала до глубокой ночи, и сейчас на ней были очки в роговой оправе, а под глазами виднелись тёмные круги. Копна волос рассыпалась по плечам, выглядела она крайне расслабленной. Она не вышла из машины, чтобы открыть дверь Луань Няню — на улице было слишком холодно и шёл снег. Если не поехать прямо сейчас, скоро скоростную трассу перекроют, и неизвестно, во сколько они доберутся до места.
Эту машину Шан Чжитао купила только на прошлой неделе. Дела в компании шли в гору, и иногда для встреч с клиентами требовалось пустить пыль в глаза. Слишком дорогую она позволить себе не могла, поэтому внесла первый взнос за этот автомобиль стоимостью чуть меньше семисот тысяч. Луань Нянь сел в салон, пристегнулся и сухо бросил:
— Купила на деньги от продажи сумок?
Шан Чжитао взглянула на него и улыбнулась:
— Купила на деньги от продажи себя.
Оба прекрасно понимали, о чём идёт речь. Шан Чжитао ничего не почувствовала, а вот в сердце Луань Няня будто кувалдой ударили.
Довольно больно.
Рядом никого не было, так что любезничать не имело смысла. Шан Чжитао молча тронулась с места.
Луань Нянь хотел немного поспать, но Шан Чжитао включила очень громкую музыку: то «на востоке не светит, так на западе взойдёт», то «ох, говорю я, судьба-злодейка!». От пронзительных звуков соны у Луань Няня разболелась голова. Нахмурившись, он посмотрел на Шан Чжитао и спустя час пути наконец произнёс:
— У тебя такой вкус на музыку?
— Народное — значит мировое, — громко ответила Шан Чжитао, снова сосредоточившись на дороге.
Вчера она работала в ночную смену, и если бы она не слушала такую музыку, то её бы клонило в сон. Но даже под неё в сон немного тянуло, нога на педали газа слегка дрогнула. Она услышала вопрос Луань Няня:
— Как ты ведёшь машину?
Шан Чжитао остановилась на аварийной полосе. Снаружи снег повалил сильнее, пробки было не миновать. Она сказала Луань Няню:
— Сможешь сесть за руль? Я вчера слишком поздно закончила работать, больше не могу вести.
— Выходи.
Они вышли из машины и, разминувшись на ветру со снегом, поменялись местами. Едва Шан Чжитао села на пассажирское сиденье, глаза её закрылись сами собой, и она уснула, откинувшись на спинку. Луань Нянь наконец-то выключил эту шумную музыку и спокойно повёл автомобиль.
Прошло три часа, продвигались они медленно. Постепенно образовался затор. Кто-то попытался втиснуться перед ними, но Луань Нянь не желал уступать. Когда та машина уже наполовину влезла вперёд, Луань Нянь слегка нажал на газ и притёрся к ней. Удар был умеренной силы — обе машины просто поцарапались, но не деформировались. Шан Чжитао в ужасе открыла глаза и, увидев столкнувшиеся автомобили, плотнее закуталась в пуховик и вышла наружу.
Луань Нянь тоже вышел. Водителем другой машины оказался крупный мужчина, который спросил Луань Няня:
— Как ты рулишь?
— Решил, что раз вклиниваешься, то и прав? — Луань Нянь был человеком крайне резким. Если с ним говорили грубо — что ж, он и сам в вежливых словах не упражнялся. Он бросил Шан Чжитао: — А ну, марш в машину!
Шан Чжитао было ужасно холодно. Она метнула в него гневный взгляд и, сдерживая ярость, села обратно. Машина была совсем новой, и в этот момент ей хотелось придушить Луань Няня.
Луань Нянь о чём-то спорил с тем мужчиной снаружи. Его взгляд стал жёстким, он достал телефон, сфотографировал повреждения и собрался звонить в полицию. Мужчина его остановил — было видно, что он нечист на руку. В итоге они на месте обменялись контактами в мессенджере, тот перевёл деньги, и они разошлись миром. Шан Чжитао догадалась, что Луань Нянь подловил его на чём-то, иначе тот не согласился бы так быстро.
Стоило Луань Няню сесть в салон и закрыть дверь, как он услышал рассерженный голос Шан Чжитао:
— Как ты вообще водишь! Ну и пусть бы он влез, что с того!
— Я только на прошлой неделе её забрала!
— Отдай мне деньги! С какой стати ты подставил мою машину, а деньги перевели тебе?
Она была вне себя от ярости, слова сыпались из неё как из пулемёта. Луань Нянь долго слушал её причитания, а когда она сделала глоток воды, спросил:
— А ты мою машину никогда не била, да?
Шан Чжитао виновато умолкла и притихла, привалившись к спинке кресла. Луань Нянь взглянул на неё:
— Как мне перевести тебе деньги?
— Ладно, не надо. Или переведи на банковскую карту, — Шан Чжитао достала телефон и отправила ему номер карты в сообщении.
Она отвернулась к окну, делая вид, что не понимает намёка Луань Няня. Она уже не та двадцатидвухлетняя девчонка, чтобы добавлять его в контакты, принимать от него деньги и шаг за шагом снова попадаться в его сети. Тогда он действовал расчётливо, а она ничего не смыслила; казалось, это она проявляла инициативу, а на самом деле просто прыгнула в расставленную им ловушку. Старый лис.
Оба молчали. Когда Луань Нянь остановился на отдых в сервисной зоне, он позвонил по номеру для жалоб: «Да, машина с поддельными номерами». Затем подробно описал направление движения и местоположение, зашёл на платформу и загрузил фотографии. Шан Чжитао ничуть не удивилась — этот человек всегда мстил за каждый косой взгляд. Окинув его презрительным взглядом, она молча пригубила тёплую воду. Когда вода закончилась, позвонил Фу Дун:
— Босс, мы на месте. В отеле артачатся, говорят, надо доплатить?
— Мы столько раз с ними работали, и они решили в последний момент поднять цену?
— Да. Говорят, сейчас пик сезона.
— Чушь собачья.
— Может, пусть зять замолвит словечко? — предложил Фу Дун.
Услышав слово «зять», Луань Нянь замер, не закончив набирать ответное сообщение.
Шан Чжитао позвонила Син И:
— В отеле нас обижают, разберёшься?
Из динамиков навигатора раздался смех Син И:
— Не стоит так расстраиваться из-за пустяков. Я сейчас позвоню.
— Хорошо. А если они снова передумают?
— Не посмеют. Я рядом, не бойся.
— Оу, — отозвалась Шан Чжитао.
— Вы где? — снова спросил её Син И.
— Ещё пятьдесят километров.
— Береги себя, как приедете — дай знать.
— Хорошо. Пока.
Шан Чжитао повесила трубку, и в машине воцарилась необычайная тишина.
Луань Нянь думал о том, что с характером Шан Чжитао она, пожалуй, везде найдёт друзей, как мужчин, так и женщин. Наверняка найдутся мужчины, которым она нравится, и у неё случатся один или два романа. Он предполагал это. Но всё равно на душе было скверно.
До самого конца пути они больше не проронили ни слова.
Добравшись до места, Луань Нянь вышел из машины, взял карту от номера и молча заселился.
Луми как раз обсуждала с Фу Дуном расписание конференций на следующий день. Заметив выражение лица Луань Няня, она спросила Шан Чжитао:
— Что случилось? Ты перешла дорогу Лу Кэ?
Шан Чжитао пожала плечами:
— Понятия не имею. Я его не трогала.
Перед тем как знакомить Шан Чжитао с потенциальными женихами, друзья и родные обычно спрашивали: «Кто тебе нравится?»
Шан Чжитао, серьёзно обдумав это, почти всем доброжелателям отвечала:
— Я хочу найти кого-то с хорошим характером, умеющего красиво говорить и готового меня баловать.
— И это всё? К росту, внешности или доходу требований нет?
— Больше ничего.
Родные и близкие крепко запомнили её пожелания, поэтому все женихи, которых ей представляли, так и сыпали сладкими речами. Неважно, что они были за люди, но говорить они умели складно.
Да Чжай этого не понимала и как-то раз спросила её:
— Твои требования какие-то неконкретные. Бывают мужчины, у которых язык хорошо подвешен, но поступают они подло. С чего у тебя такое странное требование — «умение красиво говорить»?
— Нян, ты не знаешь, иногда слова — это ножи. Они втыкаются прямо в сердце, и это очень больно.
— Ох. Ну, этого я не понимаю, твой а-де всегда разговаривает со мной ласково.
Стоявшая рядом Лу Ми посмотрела на план мероприятия и сказала Шан Чжитао:
— Подруга, я не ошиблась? Ведущая на трёх языках — это ты?
— А что такого? Нанимать кого-то со стороны слишком дорого, так что справлюсь сама. Заодно немного сэкономим.
За годы предпринимательства Шан Чжитао привыкла экономить на всём, на чём можно, и делать всё, что под силу, самостоятельно. Когда компания вкладывала средства, суммы были огромными, но иногда она бралась и за маленькие мероприятия ради пары десятков тысяч. Она всё просчитывала до мелочей.
К тридцати с лишним годам она будто стала чуть мудрее. Она по-прежнему была добра ко всем, и окружающие говорили: «Директор Шан умеет держать лицо».
Привыкший к кроткому нраву Шан Чжитао, Фу Дун украдкой шептал коллеге:
— Не знаю почему, но босс очень сурова с директором Луанем.
— Наш босс ни с кем не бывает суровой.
— Я тебе не вру.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
