Глава 131. Не к спеху
Врачу Лян внезапно захотелось бодрствовать в новогоднюю ночь, и четверо людей вместе с собакой сидели в гостиной, переговариваясь обо всём на свете. Шан Чжитао, измотанная приключениями последних дней, всё ещё не восстановила силы. Она невольно зевнула, и её глаза подёрнулись дымкой усталости.
Врач Лян находила её забавной. Девушка так хотела спать, но продолжала прямо сидеть на диване, не теряя осанки. Женщина подумала, что Луань Нянь полюбил действительно редкого человека.
И это было правдой.
Луань Нянь с детства отличался придирчивостью: вещи он выбирал особенные, самые лучшие, и друзей — тоже. Врач Лян провела с Шан Чжитао совсем немного времени, но уже примерно понимала, почему Луань Нянь её полюбил.
Сам Луань Нянь, опустив голову, листал журнал, лишь изредка поглядывая на Шан Чжитао. Заметив, что она зевает, он легонько пнул её ногой:
— Мы же Новый год встречаем, не лентяйничай, — сказал он, явно адресуя это врачу Лян и выражая недовольство её требованием не спать.
Врач Лян пнула в ответ отца Луань:
— Всё, не будем больше сидеть, спать охота. — И обратилась к Шан Чжитао: — Тао Тао, иди тоже ложись.
Она подняла её и проводила во вторую спальню:
— Это комната Луань Няня, он здесь всего один раз ночевал. Переночуй здесь, обустраивайся.
— А я где буду спать? — спросил Луань Нянь у врача Лян.
— Ты спи в той, что поменьше.
— Не буду я там спать. С чего это мне спать в маленькой? — Он шагнул в комнату: — Шан Чжитао, заходи.
— Тогда я лягу в другой комнате.
Шан Чжитао чувствовала себя неловко из-за того, что ей придётся спать с ним в одной комнате в присутствии старших, но Луань Нянь схватил её за воротник:
— В той комнате крысы живут, по пятьдесят сантиметров длиной. И тараканы размером с кулак.
С этими словами он затащил её внутрь и закрыл дверь.
— Это же невежливо!
— В чём же невежливость?
— Спать в одной комнате на глазах у старших.
— ? Я же ничего с тобой делать не собираюсь. Мы что, и после свадьбы всю жизнь будем под разными крышами спать? — спросил её Луань Нянь.
…
Шан Чжитао остолбенела, услышав слово «свадьба». Луань Нянь же, как ни в чём не бывало, легонько стукнул её по голове:
— Быстро спать!
Шан Чжитао и выйти не решалась, и ложиться было неловко — она оказалась в затруднительном положении.
Луань Нянь подхватил её на руки и бросил на кровать:
— В той комнате и правда есть тараканы.
Выключив свет, он крепко обнял её и усмехнулся:
— И откуда у тебя столько дурацких правил?
Шан Чжитао хотела было возразить, но он закрыл ей рот ладонью:
— Спи!
Луань Нянь не хотел притворяться святошей, как не хотел и быть скованным этими приличиями. Он прекрасно знал своих родителей: они только и мечтали, чтобы Шан Чжитао спала с ним в одной комнате, и спали и видели, чтобы они завтра же пошли регистрировать брак. Тогда они могли бы с чистой совестью передать сына в её руки.
Они очень полюбили Шан Чжитао. Луань Нянь это видел. Особенно врач Лян. Она не со всеми была такой приветливой; Луань Нянь умел отличать дежурную вежливость матери от искренней симпатии.
Шан Чжитао смертельно хотела спать. Она повернулась к нему, уткнулась лицом в сгиб его локтя и устроила ноги между его ногами — вчера она обнаружила, что это очень удобная поза для сна, и невольно улыбнулась.
— Луань Нянь, — тихо позвала она.
— М? — негромко отозвался он.
Казалось, будто в доме плохая звукоизоляция, и на самом деле в старых домах она и впрямь оставляла желать лучшего. Но их голоса были настолько тихими, что они с трудом слышали друг друга, словно двое детей, шепчущихся в темноте.
— Мне нравится врач Лян, — сказала Шан Чжитао.
— А отец мой не нравится?
— Он тоже нравится.
— А я?
— Нравишься.
Голос Шан Чжитао становился всё тише, и наконец она с чувством полного удовлетворения уснула. Луань Нянь слушал её тихое сопение в темноте и вскоре тоже погрузился в глубокий сон.
На следующий день, когда они проснулись, врач Лян и отец Луань уже ушли к друзьям. Врач Лян прислала Луань Няню сообщение: «Молодёжь, идите развлекайтесь сами».
— Куда хочешь пойти? — спросил Луань Нянь у Шан Чжитао, когда они вышли из дома.
Шан Чжитао немного соскучилась по горным пейзажам, по его бару, по звёздам и луне, которые так хорошо видно сквозь панорамные окна:
— Хочу в горы. Там сейчас, должно быть, очень тихо? Бар ведь открыт?
— Открыт. Поехали.
Менеджер бара работал у Луань Няня уже почти десять лет; ему нравилось жить в горах, поэтому заведение не закрывалось триста шестьдесят пять дней в году. Удивительно, но в любое время года и в любую погоду в баре всегда были люди. Кто-то проделывал долгий путь на машине, привозя с собой ноутбуки и книги, чтобы провести здесь время до самого вечера. Одно время менеджер бара, глядя на них, удивлялся и говорил Луань Няню:
— Почему же так много одиноких людей?
В то время Луань Нянь не мог ему ответить, потому что и сам был одинок.
Лу Кэ всё ещё помнил дорогу в горы. Ещё не доехав, пёс уже разволновался и начал крутиться на заднем сиденье. Как только дверь машины открылась, он рванул вперёд. Сначала он пометил тропинку, по которой Луань Нянь часто его водил, заявляя права на эту гору, а затем помчался к бару. Луань Нянь уже открыл дверь и ждал его. Пёс влетел внутрь, увидел менеджера и принялся прыгать, заливаясь лаем:
— Где моё мясо! Где моё мясо!
У собак просто отличная память.
Менеджер бара посмотрел на Шан Чжитао, потом на Лу Кэ и покачал головой:
— А я уж думал, что никогда вас больше не увижу!
Луань Нянь холодно взглянул на него, и тот замолчал, уводя Лу Кэ есть мясо. В прошлый раз Луань Нянь неожиданно принёс мясо и сказал менеджеру:
— Лу Кэ обязательно придёт.
Шан Чжитао с улыбкой обернулась и увидела в полутени огромную картину.
На ней они стояли на улице Лхасы, молодые и полные сил.
Она смотрела на картину, не веря своим глазам; она думала, что больше никогда её не увидит. Те фотографии, что она когда-то прятала между страниц книг, давно были переложены на верхнюю полку стеллажа, и вместе с ними в долгий ящик было отложено и то время.
На картине они были по-настоящему прекрасны.
В тот год Луань Нянь поздно закончил работу и выехал из компании. Был праздник Циси, и он попал в ужасную, выматывающую пробку. Улицы были наводнены людьми: молодые девушки с букетами цветов прижимались к своим парням, повсюду царило оживление. И только одна старшеклассница сидела на остановке с книгой в руках, и всё окружающее веселье её не касалось.
Это была двадцатидвухлетняя Шан Чжитао, которая спрыгнула с автобуса, вбежала в лифт и, приподняв ногу и подперев ею рюкзак, пыталась запихнуть в него толстый учебник делового английского.
Срыв произошёл внезапно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
