Обморок Лян Чэнминь напугал Луань Минжуя до смерти: он подхватил её на руки и помчался в больницу. После короткого головокружения Лян Чэнминь открыла глаза на руках у мужа, но, почувствовав недомогание, снова зажмурилась. Когда они прибыли в больницу, дежурный врач в приёмном покое сразу узнал её:
— Доктор Лян, что же с вами случилось?
Врачи и медсёстры, услышав, что доктор Лян упала в обморок, обступили её — пациентов в тот час было немного. Опытный врач с первого взгляда понял, что это переутомление в сочетании с низким уровнем сахара в крови, и тут же принялся отчитывать Луань Минжуя:
— Как же ты за женой следишь? Довёл человека: ни ест, ни спит, в обмороки падает. Зачем ей такой муж? Нашёл бы кто получше, кто заботиться умеет!
Луань Минжуй стоял и слушал молча. Какие уж здесь разговоры о разводе, какое достоинство — сердце за неё разрывалось от боли.
Когда головокружение прошло и Лян Чэнминь открыла глаза, она увидела сидящего рядом Луань Минжуя. Обида вновь захлестнула её, губы задрожали, и слёзы градом покатились по щекам.
Луань Минжуй сжал её руку и тихо сказал:
— Не плачь. Я прошу у тебя прощения.
— За что это ты извиняешься, в чём твоя вина! Разве не ты настаивал на разводе? Вот дождусь, когда мой отец принесёт документы, и сразу всё оформим!
— Про развод заговорила ты, — напомнил ей Луань Минжуй.
— Я сказала, а ты и рад бежать? А когда я говорила, что не выйду за тебя, почему ты не слушал? — Лян Чэнминь чувствовала себя невыносимо несчастной. — Я точно с тобой разведусь!
Она была вне себя от гнева, и этот обморок лишь укрепил её решение. Извиняться сейчас? Поздно!
Получив дозу глюкозы, Лян Чэнминь отправилась домой, Луань Минжуй шёл следом.
— Не ходи за мной! Мы с тобой чужие люди!
Луань Минжуй ничего не отвечал, просто продолжал идти. У самого дома Лян Чэнминь преградила ему путь в дверях:
— Не смей входить!
Луань Минжуй взглянул на неё и крикнул во всё горло:
— Мама!
Лян Му вышла из дома и, увидев их перепалку, сказала:
— Хотите ссориться — делайте это внутри! Закройте дверь.
Взрослые люди, а ведут себя… Если бы эти упрямцы действительно хотели развестись, давно бы это сделали. К чему все эти сцены одна за другой? Чистой воды ребячество!
Как человек опытный, повидавший жизнь в этом маленьком городке и проработавший учителем много лет, Лян Му видела всё насквозь. Окинув их взглядом, она бросила:
— Пойду за маслом схожу.
И ушла.
В доме они остались одни. Луань Минжуй попытался взять её за руку, но она отпрянула и спрятала руки за спину:
— Не трогай меня!
— Мне что, жену тронуть нельзя?
— Какую ещё жену? Мы разводимся!
— Я не дам развода!
— Поздно! Я обязательно разведусь! — Глаза Лян Чэнминь покраснели. — Иди ешь свои обеды, а я буду пить своё вино, и нам не будет дела друг до друга!
Она вернула ему его же мерзкие слова в точности.
Луань Минжуй усмехнулся от злости.
Обычно он сам выводил людей из себя, пока не наткнулся на этот «крепкий орешек». Насколько же Лян Чэнминь была упрямой? Луань Минжую казалось, что за всю жизнь он не встречал никого подобного: спина прямая, голова высоко поднята — хоть убей, не согнётся. Твёрже него, холоднее него.
Он не знал, что делать дальше.
Посмотрев на неё какое-то время, он наконец промолвил:
— Приду, когда остынешь. Если и тогда захочешь развода — я исполню твою волю.
Он развернулся и ушёл.
«У кого тут гордости нет?» — подумал Луань Минжуй. На следующий же день он собрал вещи и уехал по делам в другой город.
Луань Минжуй женился, когда ему было почти тридцать, и не знал, что иногда женщину нужно просто уговорить, отбросить гонор и ласково утешить. В глубине души он считал, что Лян Чэнминь не следовало ходить пить вино с однокурсником-медиком. К тому же он помнил её слова, что семья прочила ей в мужья врача, учителя или рабочего, а Луань Минчэн как-то обмолвился, что у Лян Чэнминь раньше был роман с врачом. Прежде он думал, что она ни с кем не могла встречаться, ведь она сама ничего в этом не смыслила. Но увидев, как тот врач поддерживает её, пьяную, он решил: возможно, у них действительно что-то было. Он не понимал, почему его это так задевает. Наверное, потому, что в их отношениях инициатором всегда был он. А она казалась холодной и безучастной. Она будто совсем не дорожила их браком — вышла замуж только потому, что пришло время, семья давила, да ещё и он подвернулся со своей настойчивостью.
Его бизнес на самом деле был тяжёлым трудом — торговля морепродуктами лёгкой не бывает. Часто приходилось самому таскать ящики, тело вечно было в синяках и ссадинах. Раньше, уезжая, он всегда писал ей письма или слал телеграммы, думал о ней каждый божий день. Но на этот раз ничего не было: ни писем, ни телеграмм — оба застыли в этом холоде.
Луань Минжую было невыносимо, но он не знал, как об этом сказать, боялся, что Лян Чэнминь поднимет его на смех. Эти полмесяца были похожи на ад, казалось, жизнь потеряла смысл.
Он не знал, как провела эти полмесяца Лян Чэнминь, но думал, что ей, должно быть, живётся вполне вольготно.
К его возвращению деревья в городке уже покрылись молодыми почками.
Какой прекрасной была весна в тот год. Сначала он хотел найти Лян Чэнминь и поехал в больницу, но оказалось, что у неё выходной. Тогда он отправился к ней домой, долго ходил под дверью, но так и не решился войти.
В итоге он пошёл пообедать к родителям.
— Позвал бы Минминь вечером поужинать вместе, — сказали родители. — Пока тебя не было, она постоянно приходила заботиться о нас.
— И как же она о вас заботилась?
— О, много в чём, сам у неё спроси.
Поев, Луань Минжуй вернулся к себе. Оставив багаж у входа, он толкнул дверь и увидел во дворе человека: кто-то сушил одеяла, стоя на цыпочках и вытягивая руки, чтобы поправить их. Две толстые косы… кто это мог быть, если не Лян Чэнминь?
Услышав скрип калитки, Лян Чэнминь обернулась. Как же он похудел! Неужели совсем плохо ел?
Он вошёл и закрыл дверь.
— Сегодня не на работе? — спросил он.
— Нет.
— Тогда выслушай меня.
— Говори.
Лян Чэнминь безумно по нему скучала. Раньше она и не знала, что любить — это так: эта ссора едва не разбила ей сердце. Она твердила о разводе, но когда он молча исчез, она места себе не находила от тоски. Иногда, чтобы узнать, всё ли с ним в порядке, она шла к свекрови. Луань Му доставала его письма и показывала ей.
Они поженились слишком быстро, почти не зная друг друга.
Ни один из них не понимал другого по-настоящему, не знал, какое место занимает в чужом сердце. Каждому казалось, что другой вступил в брак лишь ради компромисса. Они и не догадывались, что ни один из них не был человеком, способным на компромисс. Если бы они могли смириться с чем-то посредственным, разве ждали бы они свадьбы до таких лет?
— За эти полмесяца я очень по тебе соскучился.
— Соскучился и не прислал ни письма, ни телеграммы? — спросила Лян Чэнминь. — И это называется «скучать»?
Хотя бы словечко, чтобы она знала: он в порядке, он где-то там, чтобы знала, куда смотреть, когда тоскует!
— Не ты ли говорила, что хочешь развода?
— Да, и сейчас хочу! — Лян Чэнминь с самого детства была из тех, про кого говорят: у дохлой утки клюв крепкий. Сердце пылает огнём, а язык не желает уступать. Работая в больнице, она могла до смерти переживать за пациента, но на словах только читала нотации.
— Тогда идём прямо сейчас.
— Куда это «идём»! Время видел? Закрыто уже! — Лян Чэнминь сердито посмотрела на него. Ну почему он никак не поймёт, в чём виноват! Она развернулась, зашла в дом, вынесла письмо и протянула ему: — А теперь читай. Вслух.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
