— Жаль, что этого больше не будет, — Шан Чжитао проявила редкую смелость; казалось, всё безрассудство своей жизни она растратила в ту ночь. Ей действительно нравилась близость с Луань Нянем, это чувство было великолепным.
Губы Луань Няня прижались к её шее, зубы слегка коснулись кожи, и он прошептал:
— Если ты захочешь, это возможно в любое время.
Шан Чжитао чувствовала себя так, словно её тело переродилось. Когда она рассталась с Синь Чжаочжоу, то ошибочно полагала, что в её жизни больше никого не будет; тогда ей казалось, что её тело способно принять только его. Теперь же к ней пришло озарение: когда женщина сбрасывает оковы старых догм и следует лишь инстинктам, освобождение плоти оказывается на удивление лёгким.
Это было просто замечательно.
В ту ночь они почти не разговаривали, в молчаливом противоборстве раз за разом растворяясь друг в друге. Шан Чжитао казалось, что она превратилась в грязь на земле после раннего весеннего дождя, которой никак не придать форму.
Сон пришёл лишь на рассвете. Появление в постели другого человека было непривычным для обоих — как для Шан Чжитао, так и для Луань Няня. Он привык к свободе, даже домработницу не нанимал и никогда не спал с женщинами в одной кровати. Каждый из них ухватился за свой край одеяла, держась своей стороны. Внезапно Шан Чжитао подумала: «Те, кто проводит одну ночь вместе, ведь уходят сразу после дела? Только влюблённые остаются до утра». Поэтому она откашлялась и спросила Луань Няня:
— Лу Кэ, у вас в доме есть гостевая комната?..
— Рядом.
— Можно мне лечь в гостевой?
— Угу.
Шан Чжитао почувствовала облегчение, кое-как натянула одежду и ушла в соседнюю комнату. Изнурительная ночная битва не давала ей открыть глаз, и, едва коснувшись подушки, она заснула. Удивительная беспечность.
Луань Нянь, напротив, никак не мог уснуть. Что, чёрт возьми, произошло вчера? С чего это он приударил за Шан Чжитао? Он даже начал сомневаться в себе, вспоминая свои слова: «Если ты захочешь, это возможно в любое время».
Проклятье. Он что, с ума сошёл? Стоит ей захотеть — и всё? Неужели в его жизни ещё случится подобная потеря контроля? Невозможно. Его даже немного брала злость: не скажешь по ней, а Шан Чжитао оказалась довольно раскрепощённой. Секс на одну ночь — это нормально, это хорошо. Раз ты так думаешь, я могу только порадоваться за тебя.
Луань Нянь долго предавался раздумьям и наконец уснул. Сон был великолепным; вчерашнее упоение словно щёлкнуло переключателем в его организме, позволив легко провалиться в забытье. Неизвестно, сколько он проспал, но когда открыл глаза, был уже вечер. У Луань Няня возникло давно забытое чувство, будто у него открылись все энергетические каналы — голова была ясной, а настроение прекрасным. Он спрыгнул с кровати, чтобы принять душ, и вдруг вспомнил, что в гостевой комнате кто-то спит. Он постучал в дверь:
— Пора вставать.
Никто не ответил.
Он толкнул дверь и вошёл — постель была чисто прибрана, ни единого следа. На подушке лежал листок бумаги с парой слов: «Лу Кэ, спасибо за труды прошлой ночью». Размашистый, летящий почерк выдавал решительный характер.
??? «Спасибо за труды»? Шан Чжитао что, приняла его за жиголо? Оставила записку и поминай как звали, даже не предупредив?
Луань Нянь снова усмехнулся от досады на Шан Чжитао — ну и девица! Бросив записку в ящик стола, он спустился вниз. Настроение у него было приподнятое; насвистывая под нос, он отправился в тренажёрный зал и встал на беговую дорожку. Пульс участился, вызванный нагрузкой дофамин приносил возбуждение, но оно не шло ни в какое сравнение со вчерашним. Шан Чжитао, такая послушная девочка, обладала поразительной страстью. Луань Нянь вспомнил её тихий стон, то, как она обхватила его лицо ладонями, ища его губы, желая подарить их неистовой близости нежный финал.
Тань Мянь позвонил и позвал его выпить. Он согласился, переоделся и вышел из дома.
Луань Няня окутывала дымка блаженной истомы, и в то же время он выглядел воодушевлённым. Тань Мянь несколько раз окинул его взглядом и многозначительно улыбнулся.
— Что такое? — Луань Нянь сел и посмотрел на него.
Тань Мянь указал на его лицо:
— У тебя на лбу написано: «Прошлой ночью у меня был отличный секс».
Луань Нянь вскинул бровь, но не ответил, чем ещё больше раззадорил любопытство Тань Мяня.
— Завёл новую подружку?
— Нет.
— Нашёл партнёршу для постели? Ты разве из таких?
— Из каких это?
— Тех, кто заводит случайные связи?
— Не твоё дело.
Луань Няню было лень объясняться — это его личная жизнь, и он не собирался выставлять её напоказ. Но Тань Мянь не унимался:
— Нельзя сказать? Раньше ты ничего не скрывал.
— Мне что, ещё и познакомить вас?
— Так у тебя правда кто-то появился для плотских утех? — Тань Мянь во что бы то ни стало хотел знать ответ. Особых развлечений у него не было, и он решил докопаться до истины в этом внезапно подвернувшемся интересном деле.
Луань Нянь откинулся на спинку стула с отсутствующим видом и спустя долгое время бросил одну фразу:
— Это вышло случайно.
Он назвал эту ночь случайностью, полностью игнорируя то, что всё было задумано им уже давно. Ещё в Гуанчжоу, когда его взгляд упал на Шан Чжитао, в его голове зароились дурные мысли. Он одновременно подавлял себя и жаждал бунта.
— Случайности — это хорошо. В мегаполисе мужчины и женщины сталкиваются с ними каждый день, — Тань Мянь подмигнул ему.
— И зачем ты лезешь не в свои дела? — так Луань Нянь ответил Тань Мяню.
По логике вещей, он должен был пожалеть о случившемся. Луань Нянь считал себя поверхностным человеком: ему не требовалось, чтобы спутница была талантливой, достаточно было красоты. Он просто любил красивых женщин. Ослепительная красота стимулировала его мозг на создание новых идей. Шан Чжитао же была самой обычной девушкой, к тому же не обладала выдающимся умом. Она ни в чём не соответствовала его ожиданиям.
Однако он не раскаивался, более того — чувствовал себя крайне довольным. Ещё утром он клялся себе, что между ним и Шан Чжитао больше ничего не будет, а теперь его решимость пошатнулась. Луань Нянь сам удивился этому: он никогда не был человеком, склонным к нерешительности и долгим сомнениям.
Что же с ним сегодня такое?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
