Шан Чжитао полулежала на диване и, внезапно подняв голову, увидела за окном несколько одиноких снежных полос.
— Снег пошёл, — негромко произнесла она.
Это был первый снег в Пекине той зимой. В те годы в Пекине снег выпадал редко, и тот тонкий слой был необычайно дорог.
— Полюбуемся снегом? — спросил Луань Нянь.
— Хорошо.
Он поднёс её к окну. Тусклый жёлтый свет во дворе, едва заметный снег и увядание; ледяное стекло прижалось к её разгорячённой коже, вызывая мелкую дрожь. Она негромко охнула и прижалась к его груди:
— Холодно…
И снова этот стон — силы покинули её, и она полностью отдалась в его власть, позволяя ему брать всё, что он пожелает.
Насколько сильно любят снег дети, выросшие в ледяном городе? Шан Чжитао наотрез отказалась идти наверх: она сидела, закутавшись в одеяло, и смотрела на снег. Луань Нянь тоже не пошёл наверх, а остался на диване, перелистывая книгу. Он испытывал редкое чувство удовлетворения, его внутренняя озлобленность немного утихла, и, глядя на Шан Чжитао, он подумал, что она, в общем-то, довольно приятная девушка.
И разве нет? Женщина, только что пережившая безумную страсть, теперь тихонько прислонилась к окну; на её щеках всё ещё играл лёгкий румянец, и она сосредоточенно любовалась снегом. Она выглядела на редкость мило.
У Луань Няня не было иных желаний. Так было вполне хорошо.
В четыре часа утра Шан Чжитао наконец не выдержала и поднялась наверх, в ту гостевую спальню. Хотя она спала здесь всего в третий раз, комната казалась уже знакомой. Сказав Луань Няню «спокойной ночи», она закрыла дверь, забралась в постель и выключила ночник. Тьма пришла вовремя. Девушка с севера почувствовала запах снега за окном и уснула очень крепко.
Она отпустила все тревоги. На самом деле у неё и не было особых забот, все её недавние переживания сводились лишь к противостоянию с Луань Нянем. Когда на следующее утро она открыла глаза и вспомнила слова, сказанные Луань Нянем накануне, их отношения стали предельно ясны и не требовали лишних слов.
Поднявшись и одевшись, пока Луань Нянь ещё спал, она на цыпочках умылась и почистила зубы, после чего вышла из его дома. Посёлок с виллами был немаленьким, и каждый раз ей требовалось больше десяти минут, чтобы дойти до ворот. Странно, но охранник уже узнавал её и даже кивнул. Только взгляд у него был странным — не то пренебрежительным, не то сочувствующим. У Шан Чжитао не было желания раздумывать об этом: жажда знаний заставляла её спешить домой — Сунь Юаньчжу обещал объяснить ей логику анализа данных.
Шан Чжитао хотела стать лучше. Она не задумывалась, до какой именно степени, но надеялась, что каждый день будет продвигаться хоть немного вперёд. В её воображении через несколько лет она станет очень сильной и тогда сможет разговаривать с Луань Нянем на равных.
Когда она вошла, Сунь Юаньчжу уже проснулся. Увидев Шан Чжитао, он улыбнулся:
— Вернулась?
Шан Чжитао кивнула.
На самом деле в таком городе, как Пекин, о многих вещах не нужно говорить подробно. Девушка не ночевала дома, на коже остались следы прошлой ночи — всё и так очевидно, любой вопрос был бы лишним. Сунь Юаньчжу не был глуп.
Но он не стал из-за этого плохо думать о Шан Чжитао; он решил, что она погружена в любовь, которая не приносит ей большой радости.
— Поспи ещё немного. Мне нужно поработать сверхурочно, давай я всё объясню тебе днём?
— Хорошо. Спасибо тебе, — Шан Чжитао вернулась в спальню, легла в кровать и действительно ещё немного поспала.
Её отношения с Луань Нянем ограничивались ночью пятницы. Это вполне устраивало Шан Чжитао: выходные у неё и так были отведены под учёбу, так что это ничему не мешало.
Сунь Юаньчжу был прекрасным учителем.
Он даже обзавёлся собственной школьной доской, поставил её перед обеденным столом и стоял там, похожий на юношу, вышедшего из прошлого. Как человек может быть настолько чистым? Сунь Юй, сидевшая рядом с Шан Чжитао, отправила ей сообщение: «Шан Чжитао, почему Сунь Юаньчжу такой чистый?»
Шан Чжитао и сама не знала почему. Сунь Юаньчжу был именно таким человеком — двадцатишестилетним мужчиной, сохранившим в себе чистый юношеский дух. В сердце Шан Чжитао Сунь Юаньчжу оставался незапятнанным. Всегда.
— Шан Чжитао, я ветреная женщина. Прошло всего два-три месяца после моего расставания, а я уже влюбилась в Сунь Юаньчжу, — снова написала ей Сунь Юй.
Шан Чжитао тихо ахнула и подняла глаза от телефона. Сунь Юаньчжу перестал объяснять и серьёзно спросил:
— Есть какие-то вопросы, ученица?
Шан Чжитао покачала головой и посмотрела на Сунь Юй:
— Учитель, у меня нет вопросов, они есть у неё.
Сунь Юй, на редкость для себя, покраснела:
— У меня тоже нет. Может, учитель, ты расскажешь всё с самого начала? Я с первой же фразы ничего не поняла.
Сунь Юй была такой умной, с ходу высчитывала в уме возвраты и платежи, но сейчас сказала, что ничего не понимает, лишь для того, чтобы Сунь Юаньчжу поговорил подольше.
Сунь Юаньчжу был действительно терпелив, терпелив и бесхитростен:
— Хорошо, тогда я объясню ещё раз.
— Может, мне уйти? — тайком отправила сообщение Шан Чжитао.
— Не надо, — ответила Сунь Юй. — Я просто к слову сказала, у меня нет смелости.
— У тебя нет смелости? — Шан Чжитао была немного удивлена. Ты же та самая бесстрашная Сунь Юй, как у тебя может не быть смелости?
— Нет.
«Он слишком хорош», — подумала про себя Сунь Юй.
Сунь Юй говорила правду. Таким тёплым и чистым парнем, как Сунь Юаньчжу, можно было только любоваться издалека; если бы любая другая девушка захотела приблизиться к нему, у Сунь Юй возникло бы желание защитить его.
Шан Чжитао училась очень прилежно. У неё была возможность бесплатно слушать лекции по анализу данных такого высокого уровня от лучшего представителя ведущего университета страны. Другим так не везло, а ей — да.
Она посмотрела на Сунь Юаньчжу, затем на Сунь Юй; её взгляд был нежным и полным скрытых историй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
