Но когда на собрании она услышала от Алекса, что компания в качестве поощрения выбрала для отпуска Пхукет и полностью оплачивает все расходы, то внезапно передумала. Она сама подошла к Алексу, чтобы отпроситься:
— Алекс, можно мне уйти сегодня в два часа дня?
— Можно, — Алекс даже не спросил о причине, что очень тронуло Шан Чжитао.
В два часа дня она с чистой совестью надела рюкзак и покинула компанию. Ей было стыдно за то, что раньше она подумывала просто прогулять. Выходя из лифта, она столкнулась с Луань Нянем, который только что вернулся из командировки. Чемодан стоял рядом с ним, а сам он неспешно ждал лифт. Увидев Шан Чжитао с рюкзаком, он взглянул на часы на запястье, а затем перевёл взгляд на неё.
Шан Чжитао улыбнулась ему и, чувствуя неловкость, произнесла:
— Здравствуйте, Лу Кэ.
— Прогуливаешь?
Мимо проходили люди, и слово «прогуливаешь» заставило Шан Чжитао облиться холодным потом. Она немного опасалась, что у Луань Няня случится приступ придирчивости: поскольку Алекс не заставил её подавать заявку на отгул в системе, она боялась подставить Алекса. Ей оставалось только бросить на Луань Няня умоляющий взгляд, словно говоря: «Пощади меня». Луань Нянь это заметил, но сделал вид, что не видит.
И снова сухо спросил:
— Прогуливаешь?
Шан Чжитао поняла: он не в духе. Когда он не в духе, с ним нельзя идти на конфликт — такой опыт у неё уже был. Поэтому она ответила:
— У меня возникли кое-какие дела.
— Сообщила Алексу и в отдел учёта посещаемости?
— Сообщила.
— Куда ты?
— Идём с друзьями в горы.
— Сегодня пятница.
— Да-да, именно сегодня и идём, а в воскресенье вернёмся. — Двери лифта за её спиной открывались и закрывались, несколько групп людей уже уехали, а её странное противостояние с Луань Нянем всё никак не заканчивалось. Шан Чжитао понимала, что имел в виду Луань Нянь, говоря «сегодня пятница», но не хотела принимать вызов.
Не в каждую пятницу, когда ты хочешь меня видеть, я должна быть рядом. Она слегка улыбнулась Луань Няню:
— Мне пора, Лу Кэ. До свидания. — Развернулась и убежала.
Она села в метро и прямиком отправилась на вокзал. Им всем редко удавалось выбраться в такую короткую поездку, и все были несказанно рады.
Первое в жизни Шан Чжитао ночное восхождение было подарено Тайшани. Они начали путь в одиннадцать вечера, шаг за шагом поднимаясь к вершине. Это был удивительный опыт: температура постепенно падала, узкая тропа вверх, а вокруг — самые разные люди. Встречались даже старики, опиравшиеся на палки; они делали шаг и останавливались, словно совершали паломничество.
Слабые огоньки на горной тропе были похожи на рассыпанные в земной пыли звёзды, указывающие путь в безбрежную вселенную.
В пятничный вечер без Луань Няня Шан Чжитао чувствовала себя совсем не плохо. Вот только для человека, который нечасто ходит в горы, такая нагрузка была тяжеловата; она постепенно начала уставать и отставать.
Сунь Юаньчжу, перестав слышать напевы Шан Чжитао, оглянулся назад — её силуэт исчез. Тогда он сказал Сунь Юй и Чжан Лэю:
— Подождите немного впереди, я схожу за Шан Чжитао.
Он спустился против потока людей и спустя три сотни ступеней наконец увидел Шан Чжитао. Она вытирала пот, и, кажется, ей было немного холодно. Увидев пришедшего за ней Сунь Юаньчжу, она радостно улыбнулась.
Они поднимались бок о бок. Шан Чжитао завидовала выносливости Сунь Юаньчжу и не удержалась от вопроса:
— Почему ты так быстро поднимаешься?
— Потому что я вырос в больших горах. В детстве горы были моим лучшим развлечением.
— В горах, должно быть, очень весело?
— Там скрыт чудесный мир.
Шан Чжитао с нетерпением ждала встречи с тем чудесным миром, о котором говорил Сунь Юаньчжу, — он наверняка очень интересный. Когда они добрались до Шибапань, скалы стали крутыми, напоминая небесную лестницу. У Шан Чжитао подкосились ноги, но тёплая рука крепко сжала её ладонь. Сунь Юаньчжу тихо сказал:
— Давай я помогу тебе.
Тепло пронзило холод, оставив в теле едва уловимый след, словно весенний дождь, что беззвучно питает всё живое, заставляя человека и спустя время вспоминать об этом чувстве как о чём-то бесконечно долгом.
Добравшись до вершины, каждый из них закутался в армейскую шинель. Они нашли лучшее место для наблюдения за рассветом на самом пике Тайшани — вершине Юйхуандин — и, свернувшись калачиком, уснули. В тот день солнце должно было взойти в 5:57 утра. Перед этим постепенно проступило море облаков. Сунь Юаньчжу по очереди разбудил их, приговаривая:
— Скоро рассвет.
Скоро рассвет.
Сунь Юй повторила эти слова. Они сидели в ряд, наблюдая, как море облаков перед глазами постепенно меняет цвет. Когда показался край солнца и оно наконец выпрыгнуло из-за облаков, Шан Чжитао услышала голос Сунь Юаньчжу:
— Как же хочется прыгнуть в это море облаков.
В его глазах даже блеснули слёзы.
Никто из них не проронил ни слова — не знали, что сказать. Все лишь чувствовали, что все трудности пути в этот миг были вознаграждены. В жизни обязательно должно быть много-много таких моментов: когда познал и горечь, и сладость, понимаешь, что любой опыт того стоил.
Они фотографировались в самых красивых местах по дороге вниз. Больше всего Шан Чжитао понравились три снимка: на одном они вчетвером стоят в ряд, купаясь в лучах утреннего солнца — это было лучшее время в их жизни; на другом они с Сунь Юй, та положила голову ей на плечо, и обе они весело смеются; и ещё один — где они с Сунь Юаньчжу стоят на небольшом расстоянии друг от друга, и кажется, будто кто-то что-то сказал, и они переглянулись.
Тогда им было по двадцать с небольшим лет. Двадцать с лишним — это и правда чудесная пора, время бурного метаболизма, возраст, когда, сколько ни ешь, почти не толстеешь. Возраст, когда выглядишь наивным и неопытным, а взгляд ещё ясен.
Многие из тех, кого встречаешь в то время, достойны того, чтобы ценить их всю жизнь.
Я говорю чистую правду.
Когда им делали массаж стоп, Сунь Юй то и дело повторяла эти слова на ухо Шан Чжитао, а затем спросила:
— Как думаешь, подойдёт этот отрывок в качестве рекламного слогана для нашего мероприятия по свиданиям вслепую?
— Подойдёт.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
