Дяо Чжо спрятал визитку в карман:
— Сначала побреюсь.
Через полчаса внедорожник несся по трассе в Кашгар. Телефон Ба Юнье упорно молчал. Рассудок твердил, что сюрприз в ее духе: в приступах страсти эта дикарка плевать хотела на логику. Перед мысленным взором всплывали изгибы ее тела, жаркие поцелуи и насмешливый шепот. Вся его напускная ледяная выдержка рассыпалась в прах.
Припарковавшись у гостиницы, Дяо Чжо отправил контрольное сообщение: «Я на месте, открывай дверь».
Ответа не последовало. Поднявшись на нужный этаж, он нажал кнопку звонка.
За дверью послышались торопливые шаги. Сердце бравого офицера забилось с непривычной частотой, словно перед прыжком с парашютом.
Замок щелкнул, дверь распахнулась.
Дяо Чжо заглянул внутрь…
В проеме стояла девушка.
Но это была… НЕ БА ЮНЬЕ.
— Прошу прощения, ошибся дверью, — сухо процедил капитан, резко разворачиваясь на каблуках.
— Дяо Чжо… — раздался за спиной нежный, дрожащий девичий голосок.
Капитан замер, медленно обернувшись:
— Вы кто?
— Я… Мэн Сяоай!! Неужели ты меня совсем не помнишь?!
Перед ним стояла спасенная студентка из Бадын-Джарана. За полгода девушка оправилась от ужаса песчаного плена, превратившись в холеную, нарядную красавицу.
В ту же секунду весь любовный жар, бушевавший в груди мужчины, мгновенно вымерз до абсолютного нуля. Рассудок и армейская строгость вернулись на место:
— По какому вопросу вы здесь? Требуется справка для университета?
Мэн Сяоай растерялась от его ледяного тона:
— Нет… я просто…
— Раз вопросов нет — я ухожу, — отрезал капитан.
— Дяо Чжо!!
— Зовите меня «дядя Дяо», — бросил он, даже не обернувшись.
— Ты обратно на рудник?! — Мэн Сяоай бросилась следом по коридору, преграждая путь к лифту: — Я пролетела полстраны, никого в Синьцзяне не знаю! Твои коллеги сказали, что у вас перерыв между сменами… Неужели трудно показать мне город?!
Дяо Чжо молча нажал кнопку вызова кабины.
Девушка в отчаянии вцепилась ему в рукав штурмовки:
— Я наводила справки! Ты не женат, у тебя нет никаких детей! Ба-е мне нагло соврала в пустыне! Ты вытащил меня из могилы… Я по гроб жизни благодарна тебе, я… я поняла, что влюбилась в тебя!!
— Ба-е? — Дяо Чжо повторил это прозвище, и в уголках его строгих губ промелькнула едва заметная теплая усмешка.
***
Четыре часа пополудни. Высокогорное озеро Ранву-цо на востоке Тибета.
Дорога от ледника Жэньлунба петляла среди свежих сугробов. Черная лента асфальта резко контрастировала с ослепительной белизной хребтов; гладь озера сковал толстый слой бирюзового льда.
— Весной, когда тают снега, вода в Ранву-цо становится нереального лазурного цвета, словно желе из морских водорослей, — рассказывала Ба Юнье, крутя баранку.
Три студентки на заднем сиденье тряслись от холода под пледами:
— Почему здесь так жутко холодно?..
— Кругом шеститысячники. Мы даже в октябре спим с электроодеялами, иначе околеешь. Вы молодцы: вышли в десять утра, вернулись в три дня — черепаший рекорд моих туров! Шла бы одна — давно бы уже в тепле суп хлебала, — подтрунивала проводница, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
Черный «Джип Чероки» болтался позади в трехстах метрах, отставая на закрытых поворотах и снова нагоняя на прямиках.
В отличие от раскрученного ледника Лайгу, дикий ледник Жэньлунба прятался в труднодоступном урочище: зимой туда не совался ни один турист. Появление чужой машины на этом безлюдном треке окончательно рассеяло сомнения: за ними шли по пятам.
Въехав в поселок у озера, Ба Юнье припарковалась у проверенного трактира. Заботливо заварив замерзшим девчонкам горячий травяной чай от простуды, она указала на кухню:
— Хозяин варит для нас домашнюю курицу в тибетском каменном горшке из Мотхо. Пейте чай, грейтесь, а я на минутку отлучусь в туалет.
Зайдя в кабинку, Ба Юнье защелкнула замок, легко вспрыгнула на раковину и выглянула в узкую фрамугу под потолком: из черного «Чероки» вышли трое крепких мужчин в надвинутых капюшонах, огляделись и сели у окна в сычуаньской харчевне напротив.
Проводница бесшумно выскользнула через окно на улицу.
Движения были отточены до автоматизма: в соседней придорожной лавке шел ремонт. Прихватив пару обрезков досок, она ловко забила в них по паре длинных ржавых гвоздей, метнулась к внедорожнику преследователей и плотно подсунула ловушки под оба задних колеса. Перекатившись к переднему правому колесу, Ба Юнье выхватила охотничий нож и парой выверенных движений срезала верхний слой резины на боковине покрышки, ослабив корд.
— Сунулись к мастеру Ба — готовьте кошельки на эвакуатор, уроды, — хищно осклабилась она.
Секунда — и ловкая кошачья фигура через окно вернулась в кабинку туалета.
Вернувшись за стол, девушка наконец открыла телефон, поймавший поселковую сеть, и наткнулась на дневное сообщение от Дяо Чжо: «Я на месте, открывай дверь».
Ба Юнье моргнула, уставившись в экран… и внутри все оборвалось.
«ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ»?! Кому?! Какая еще дверь посреди бела дня в Кашгаре?!
В голове мгновенно вспыхнула дикая картина: Дяо Чжо заходит в номер, чужая баба в кружевном белье с алым маникюром бросается ему на шею, поцелуи, страсть…
Холодная ярость затопила душу. Для Ба Юнье существовало святое правило: в отношениях оба должны стоять на одной палубе. Если кто-то решил увильнуть — пошел вон!
Словно почувствовав неладное, телефон в руке запел входящим вызовом.
Ба Юнье отошла в угол зала и ледяным тоном процедила в трубку:
— Ну что, открыла тебе дверь твоя зазноба?! Закончили кувыркаться?!
— Ты где находишься? — ровно спросил капитан.
— А тебе какая разница?! Кому ты слал сообщения «открывай дверь»?! С кем ты там развлекаешься в рабочее время, кобель?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
