От Лицзяна до точки гибели Хэ Чжэнжэня путь составлял более шестисот километров. Караван автоклуба «Сюнъин» летел вперед, не обращая внимания на живописные перевалы. Едва заглушив моторы, водители, забыв об усталости, бросились опрашивать местных знакомых, пытаясь разузнать подробности уголовного дела.
Выяснилось: Хэ Чжэнжэнь скончался от множественных ножевых ранений. Поскольку в те дни над ущельем стояла глухая стена ливней, потоки воды практически смыли следы крови с каменистой почвы, и местный собиратель древесных грибов издали принял неподвижное тело за покалеченного туриста, оступившегося на скалах. Личность «осведомителя», сдавшего следствию наводку, держалась в строжайшей тайне; известно было лишь, что оперативники сопоставили маршруты перемещений Лун-гэ и убитого профессора, а также изъяли с трупа биологические микрочастицы, принадлежащие тибетцу, что сразу сделало его главным подозреваемым. Доступа к протоколам судмедэкспертизы у посторонних не было.
Сам Жэньлун Дорджи словно канул в летейские воды: ни на самолеты, ни на поезда билетов на его имя не оформлялось. Впрочем, учитывая его диверсионное прошлое и связи в среде проводников, сыщики не сомневались, что он способен просочиться сквозь любые кордоны, и продолжали стягивать кольцо поисков.
Ба Юнье сидела на крыльце, машинально жуя остывшую порцию риса. Лун-гэ был вне зоны доступа. Жив ли он вообще?
— Ба-е! Мои кореша раскопали: Лун-гэ перед исчезновением квартировал вот в этом самом мотеле! — в комнату влетел взмыленный Лао Ма и сунул ей клочок бумаги с адресом. — С тех пор как туристам перекрыли въезд в верховья Дулунцзяна, гостиничный бизнес тут вымер. Из всех постоялых дворов уцелели два или три. И по какому-то дьявольскому совпадению в одном обитал убитый дед, а во втором — Лун-гэ! Хозяева тибетца толком не запомнили, зато администратор второго мотеля отлично помнит профессора.
— Еще бы не помнить! — вставил Тулан. — Постоялец вышел за ворота и тут же отправился на тот свет, а следом нагрянули менты с допросами. Тут и при склерозе каждую родинку вспомнишь!
Лао Ма досадливо сплюнул и повернулся к Ба Юнье:
— Хозяин шепнул: едва опера уехали, к ним нарисовались другие гости — тоже расспрашивали про старика Хэ. Местные сразу просекли: это была шайка проводников, которые нелегально переправляют людей через границу.
Ба Юнье нахмурилась:
— В Мьянму? Контрабандисты живым товаром?
Лао Ма кивнул:
— Контора у них, говорят, с железной репутацией: платишь аванс, тебя переводят по звериным тропам в штат Качин, отдаешь остаток. Если переход сорвался — задаток возвращают до юаня.
— Прямо как у нас на туристических маршрутах… — задумчиво протянула Ба Юнье. Заметив ошарашенные взгляды мужиков, она кашлянула: — Хозяева доложили об этом следствию?
— С ума сошла?! Хоть эти барыги и держат марку в своем черном деле, публика там отпетая, к тому же сплошь иностранцы. Хозяевам тут еще жить и торговать. Станут они стучать на вооруженных контрабандистов?
— Выходит, Хэ Чжэнжэнь прикрылся путевкой, чтобы нелегально свалить в Мьянму… — Ба Юнье закусила губу. — Чем ему Китай не угодил? И что же, Лун-гэ догнал его у границы и порешил на месте, чтобы предатель остался гнить в родной земле?!
Мужики переглянулись:
— Ба-е… ты же сама твердила, что Лун-гэ не способен на мокрое дело?
— Да подождите вы… — отмахнулась она. — Что еще удалось узнать?
— Есть один слух, не знаю, правда ли, — подал голос Шитоу. — Старики на окраине божатся, будто на днях в ущелье слышали автоматные очереди. Раньше такого отродясь не бывало.
— Где именно? — насторожилась Ба Юнье.
— Аккурат там, где труп нашли.
Водители засомневались:
— Да ладно тебе байки травить! В стране оборот оружия зажат так, что охотничьи двустволки изъяли!
— Ага, а Золотой треугольник под боком тебя не смущает? Вдруг наркокурьеры с погранцами сцепились!
— Бросьте молоть чепуху! Тут кругом карьеры мраморные — небось породу взрывали!
Шитоу обиженно вскинулся:
— Тот дед, что пальбу слышал, вьетнамскую войну прошел! Ветеран боевых действий треск “калаша” от взрывпакета отличить не сможет, по-вашему?!
Ба Юнье покачала головой. Будучи ходячей топографической картой края, она прикинула рельеф местности:
— Если подняться по реке Дулунцзян чуть выше, начинаются первобытные леса заповедного хребта Гаолигун. Туда ни одна живая душа не суется. Откуда там взяться стрельбе?
— А Лун-гэ… мог уйти в эти первобытные леса? — неожиданно брякнул кто-то из угла.
В комнате повисла гробовая тишина.
Дремучие заросли между рекой Дулунцзян и массивом Гаолигун являлись самым глухим, гибельным и неприступным уголком Юньнани. Непроходимые высокогорные джунгли с глубокими расселинами по праву входили в десятку сложнейших экстремальных маршрутов Китая. Местные легенды шептали, что в годы антияпонской войны в этих болотах и распадках сгинуло более сорока тысяч солдат императорской армии. Аномальные геомагнитные зоны, гиблые топи, мистические миражи — нормальный человек по доброй воле туда не сунется.
Но Жэньлун Дорджи не был обычным человеком. За считаные годы этот несокрушимый «сильный осел» в одиночку преодолел смертоносную трассу Аотай, маршрут Вольф-Трак C+V, массив Ньенпо Юртсе, тропу Рока, внешнюю кору вокруг Кавакарпо и кольцо вокруг горы Геньен. Для любого другого поход в дебри Дулунцзяна был верной смертью. Но для Лун-гэ… это было вполне по плечу.
— И какого черта ему там делать?! — нарушила молчание Ба Юнье. — Наша задача — снять с него клеймо убийцы, а не сочинять новые легенды о непобедимом походнике!
— Кто там ляпнул эту чушь про джунгли?! — гаркнул кто-то, но все промолчали.
В этот момент за дверью послышались тяжелые, слаженные шаги. Спустя секунду на пороге выросли четверо крепких мужчин в штатском. Заметив распахнутую дверь, старший вежливо постучал костяшками пальцев по косяку и извлек красные служебные корочки:
— Уголовный розыск. Вы ведь из автоклуба «Сюнъин», верно?
Ба Юнье резко вскочила. Сидевший рядом Лао Ма тут же дернул ее за край куртки, прошептав: «Ба-е, держи себя в руках!»
Она ободряюще коснулась его плеча и шагнула навстречу офицерам:
— Здравствуйте, товарищи полицейские. Проходите, присаживайтесь.
— Так это вас шоферы величают «Ба-е»? — старший группы, судя по выправке — руководитель оперчасти, с неподдельным изумлением окинул девушку взглядом. — Мы по радиоперехвату решили, что Батя Ба — это мужик в годах.
Ба Юнье сохраняла ледяное спокойствие:
— Откуда вам известно, где мы остановились?
— У вас на каждом внедорожнике полощутся вымпелы клуба «Сюнъин». Слепой бы не заметил вашу кавалькаду. К тому же мы сами намеревались побеседовать с вами по ряду обстоятельств.
— В таком случае я готова выложить вам всё, чем располагаю, — с достоинством парировала она.
Сыщики и водители автоклуба затаили дыхание: Ба Юнье обстоятельно, не упуская деталей, изложила многолетний клубок взаимоотношений между Хэ Чжэнжэнем, Лун-гэ, Дяо Чжо и собой. Она намеренно обошла молчанием секретный шифр CAS 7440-41-7 и стратегические координаты бериллиевого рудного пояса, оставленные Ба Сие, но начисто раскрыла подоплеку недавнего конфликта в Пекине, включая звонок Дяо Чжо в полицию, сорвавший попытку самосуда.
— …Лун-гэ действительно сгорал от ненависти и намеревался покарать Хэ Чжэнжэня за гибель любимой жены Чуньни. Он прямо заявил мне, что после расправы сам сдастся в дежурную часть. Однако затем он отказался от этой безумной затеи. Вы легко можете запросить протокол вызова столичного наряда. Почему они с Хэ Чжэнжэнем в тот вечер сделали вид, что мирно распивают спиртное — мне неизвестно. Ясно одно: у покойного профессора руки были по локоть в грязи, а Жэньлун Дорджи — не маньяк-потрошитель. Он всего лишь требовал правды.
— Выходит, мотив для устранения Хэ Чжэнжэня у подозреваемого имелся давно, и узнав о готовящемся побеге профессора в Мьянму, он решил довести дело до конца… — удовлетворенно закивали оперативники. — Сведения крайне ценные.
— Я вам это выложила не для того, чтобы подкрепить версию об умысле! — вспыхнула Ба Юнье. — Мы провели собственную разведку на месте. Зная привычки и боевую выучку Лун-гэ, я готова поклясться: убийца не он!
Офицер снисходительно усмехнулся:
— Следствие опирается на неопровержимые улики, а не на женскую интуицию. Что до упомянутых вами Чжан Чэньгуана, Сун Фаня, Ма Хэ и Ли Хаочжана — эти контакты будут тщательно отработаны. Особенно последние двое.
Ба Юнье оперлась кулаками о стол:
— По слухам, Хэ Чжэнжэня закололи ножом, нанеся беспорядочные удары. И вы якобы сняли с тела биологические образцы Лун-гэ… Что конкретно там нашли?
Вопрос застал сыщика врасплох. Он замялся:
— Материалы судебно-медицинской экспертизы разглашению не подлежат…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
