Заполучив припасы спасателей, наемники оставили Ли Хаочжана с карабином караулить заложников, а сами с дикой жадностью набросились на галеты и консервы, давясь кусками и пачкая бороды жиром. Они голодали не меньше двух суток.
Ба Юнье вспомнила вчерашних безумцев на реке: неужели те бедняги остервенело рвали человечину вовсе не из-за помрачения рассудка, а от первобытного, сводящего с ума голода?!
Лишившись сухпайков, отряд «Бэйдоу» перешел на таежные подножные корма. Ба Юнье и спасатели пустили в ход юньнаньскую сноровку: вдоль тропы они быстро набрали шляпок съедобных древесных грибов, Лю Мин достал из заначки кусок вяленого свиного окорока, обжарил его на походной сковороде до прозрачного жира и бросил туда свежие грибы. Густой, пьянящий аромат жареного мяса поплыл над поляной, заставляя забыть о висящих на штанинах пиявках.
Бандиты со стволами в руках со страхом и омерзением наблюдали, как пленники рубят бамбук для воды, нарезают сало и варят незнакомые лесные поганки.
Ба Юнье прихлебывала горячий грибной отвар из бамбукового стакана: опыт выживания у наемников имелся, но тропических грибов они панически боялись — типичные пришлые наемники из равнинных краев.
Ли Хаочжан долго переминался с ноги на ногу и наконец выдавил:
— Эта дрянь… она вообще съедобна?
— Хошь хлебнуть? — Ба Юнье даже стакана в его сторону не двинула.
Бандиты зашептались между собой. Дяо Чжо вслушался в их гортанный английский: чутье не подвело! Двое потерянных соратников наемников действительно с голодухи набрали в лесу серых невзрачных грибов, поджарили на костре, нахваливая вкус, а спустя полчаса превратились в бешеных психопатов, бросающихся на людей! Никакой потусторонней мистики — банальное отравление галлюциногенными псилоцибиновыми токсинами тропических грибов. Судя по всему, и те древние сельчане из баек Хун Ганя спятили по той же причине.
Увидев, что Ба Юнье осушила котелок и осталась в здравом уме, наемники отобрали остатки супа и жадно выхлебали всё до капли. Рыжебородый буркнул, что отныне любую лесную снедь пленники обязаны дегустировать первыми.
Ба Юнье сверлила взглядом пистолет на поясе главаря: выбить ствол в ближнем бою не составляло труда. Но опыт Чангтана подсказывал: потеря одного-двух бойцов банду не остановит — у них лишь станет меньше претендентов на добычу.
Дяо Чжо перехватил ее взгляд. Его пальцы едва заметно дрогнули: азбука Морзе!
«Не рискуй», — отстучал он костяшками.
Ба Юнье почесала кончик носа:
«Поняла».
Группа снова тронулась в путь — и спустя полчаса вновь уткнулась в ту же самую поляну.
Ба Юнье с досадой пнула дерево с собственным крестом: телефон упорно показывал «22 декабря 2012 года». Такими темпами они скорее сгниют здесь от малярии, чем найдут Лун-гэ.
Дяо Чжо шагнул к ней; конвоир в камуфляжной бандане тут же вклинился между ними, поведя дулом.
— Тайга заколдованная, — процедила девушка. — Как Лун-гэ прошел здесь и не заблудился?
— Сколько кругов мы сделали? — спросил Дяо Чжо.
— Четыре. С самого утра топчемся на одном пятачке. Я нарочно меняла курс: в прошлый раз брала левее, сейчас правее — и всё равно выходим к этому дуплистому пню.
Дяо Чжо прищурился:
— Пройдем еще раз.
— Опять?!
— Идем, — отрезал он с железной уверенностью.
Отряд покорно поплелся следом под конвоем. Ба Юнье украдкой отстучала пальцами по бедру: «Есть план?»
«Нет», — последовал беззвучный ответ. Девушка тяжело вздохнула.
Миновав полкилометра, Дяо Чжо внезапно замер на тропе и спокойно обратился к конвоиру в бандане:
— Видишь вон то дерево впереди? Выстрели в ствол.
— Зачем?! — вытаращил глаза наемник.
Дяо Чжо молча указал направление рукой. Боевик поколебался, вскинул автомат и спустил курок.
«БАХ!»
— Попал? — обернулся Дяо Чжо к Ба Юнье.
— Мимо, — пожала она плечами. Дерево стояло не шелохнувшись.
Оскорбленный боевик выпустил еще одну пулю — эффект тот же.
— Дай сюда, мазила! — Ба Юнье протянула руку за оружием. Наемник окрысился, ткнув стволом Дяо Чжо в переносицу:
— Что за фокусы?!
Рыжебородый глухо кашлянул. Боевик нехотя опустил ствол и передал карабин девушке. В ту же секунду три автомата взяли ее голову на прицел.
— Один выстрел. Не трать патроны зря, — процедил Рыжебородый по-английски.
Дяо Чжо перевел:
— Он дает тебе один шанс. Стреляй.
Ба Юнье подавила искушение развернуть ствол и полоснуть очередью по бандитам. Вскинув приклад к плечу, она филигранно выцелила кору и плавно нажала спуск.
«БАХ!»
Ствол даже не дрогнул. Ни один листик не упал на землю.
Ба Юнье с досадой вернула оружие:
— Чертовщина какая-то… Я не могла промазать с пятидесяти шагов!
— Разумеется, не могла, — спокойно подтвердил Дяо Чжо. — Потому что никакого дерева там нет. Это фантом.
Все застыли в немом оцепенении.
— Фантом на открытой местности никого бы не обманул, — продолжал Дяо Чжо. — Но представьте зеркальную комнату: вы не способны отличить реальный коридор от его отражения.
— Что за бред ты несешь?! — вызверился Ли Хаочжан, сбивая с ноги очередную присосавшуюся пиявку.
Спасатели «Бэйдоу» загалдели наперебой:
— Человек бы почувствовал, если б врезался в стекло!
— Откуда в глухой тайге зеркала?!
— Не могут же все деревья вокруг быть миражами!
— Наша электроника ослепла из-за колоссальной магнитной аномалии в пластах, — терпеливо пояснил Дяо Чжо. — Влажность воздуха запредельная, висит взвесь микрокапель. Возникает редчайший геофизический феномен — локальный оптический мираж, фата-моргана нижнего яруса. До дождя иллюзий не было: влага стала катализатором. Вокруг нас стоят настоящие деревья, и миражи отражают ту же самую листву. Мы проходим сквозь водяную взвесь, иллюзия рассеивается, но впереди мгновенно формируется новая. Мы блуждаем в лабиринте преломленного света! Видя перед собой фантомный ствол, мы инстинктивно огибаем его, отклоняясь от курса на пару градусов. Без компаса эти микроотклонения неизбежно закольцовывают маршрут!
Люди с суеверным ужасом огляделись: реликтовые криптомерии и заросли бамбука казались абсолютно осязаемыми, ни единой трещинки в картине мира не угадывалось.
Однако самого Дяо Чжо эта разгадка не успокоила. По законам физики атмосферные миражи не могут воспроизводиться столь монолитно и непрерывно в разных секторах. Здесь крылась иная, куда более пугающая аномалия. Но сейчас главным было вырваться из капкана.
— Глазам верить нельзя, но осязание не обманешь, — Дяо Чжо вытянул ладонь вперед. — Зрячий человек в зеркальном лабиринте обречен на гибель. Слепой же опирается на тактильный контакт: слон под его пальцами может быть непонятен, но он реален.
— Ты предлагаешь идти вслепую?! — ахнула Ба Юнье.
— Именно.
Ли Хаочжан осклабился:
— Думаешь, самый умный? Решил завязать всем глаза и свалить в кусты?!
Дяо Чжо презрительно смерил его взглядом:
— Глаза закроет только ведущий головного дозора.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
