Припарковав внедорожник у въезда в переулок, Ба Юнье пешком зашагала по мощеной улочке. Вскоре каменные стены расступились, открывая просторный фасад гостиницы — родовую усадьбу эпохи Цин, принадлежавшую некогда видному сановнику-цзиньши. Классическая байская архитектурная композиция: «четыре дома и пять внутренних дворов»1. Строители уже завершили работы; судя по горе коробок и пакетов у входа, последние штрихи внутренней отделки хозяин Дяо наводил лично.
Она толкнула тяжелую створку ворот и окинула взглядом двор. Дяо Чжо строго следовал правилу музейной реставрации: «восстанавливать старину, сохраняя старину». Усадьба сберегла первозданный дух: от резной таблички «Пурпурный туман восходит с востока» над главным входом до потемневших от времени дубовых столиков в галереях и причудливо изогнутых реликтовых сосен — каждый камень дышал благородным покоем веков.
Деревянные ступени лестницы, ведущей на второй ярус, тихо поскрипывали под ее берцами. У одной из гостевых комнат стоял раскрытый ящик с инструментами — мастер явно трудился внутри. Ба Юнье на цыпочках подкралась к дверному проему и заглянула в комнату.
Дяо Чжо стоял спиной к дверям, обнаженный по пояс, в свободных спортивных шортах, и методично прибивал к стене панно с традиционной местной синей батиковой росписью. От многочасовой работы его литые рельефные мускулы лоснились от легкой испарины; капли пота стекали по загорелой шее, чертя влажные дорожки вдоль сильного позвоночника.
Нагнувшись за очередным гвоздем, он краем глаза заметил тень у порога, повернул голову и, узнав ее, улыбнулся одними уголками губ:
— Хозяйка вернулась?
Отложив молоток на верстак, он спрыгнул со стремянки и небрежно подхватил со спинки стула полотенце.
Ба Юнье с напускной строгостью нахмурила брови, провела пальцем над верхней губой, словно приглаживая несуществующие купеческие усики, и пропищала тонким голоском:
— Хозяйка прибыла с высочайшей инспекцией — проверить, не халтурят ли наемные работяги! Ежели обнаружу недостачу… расплачиваться будете натурой!
— Хозяйка вольна проверять что угодно, — с притворной покорностью склонил голову Дяо Чжо. — А коли недостачи не сыщется… я самолично выброшу пару ценных вещей на улицу.
— Ишь ты! До чего молодежь докатилась ради дармового пропитания — стыд и срам потеряли! — Ба Юнье дерзко ущипнула его за подбородок. — Ладно уж, выбрасывать ничего не надо. Натурой беру и без недостачи.
Он негромко хмыкнул:
— Коварная у меня хозяйка. Бессовестная.
Ба Юнье весело расхохоталась и тут же включилась в работу, подавая ему крепеж и гвозди. Забыв об обеде, они развесили картины по всем номерам, после чего сорвали на заднем дворе пучок свежей зелени и на скорую руку сварили две дымящиеся миски лапши. Сидя на резной скамье во дворе, Ба Юнье аппетитно втягивала горячую лапшу:
— Эх, сейчас бы твоей сяньской тушеной похлебки с лепешкой паомо… Вот где настоящий смак был.
— Выбирай любое заведение в Сиане: предложу шеф-повару тройной оклад, переманю сюда — будет готовить тебе хоть трижды на дню, — небрежно, но с несокрушимой мужской уверенностью бросил он.
— Тройной оклад?! Ну всё, теперь на мне еще больше финансового бремени… — Ба Юнье театрально схватилась за лоб и тут же вытащила смартфон, строча рекламу в вичате:
«С 1 сентября стартует грандиозный экспедиционный автотур: Юньнань — Тибет — Синьцзян — Большое кольцо Синьцзяна с пересечением Южного и Северного регионов! Золотая осень в Тибете и реликтовые тугайные леса тополя евфратского в пустынях! Открыта запись!»
Дяо Чжо покосился на экран: осень считалась золотым сезоном в ее профессии. Уехав в сентябре, домой она вернется не раньше середины ноября. Но Ба Юнье твердо пообещала: как только дела усадьбы пойдут в гору, в следующий высокий сезон он поедет с ней вторым пилотом — колесить по самым диким и прекрасным просторам Западного Китая.
Спустя всего пару дней после размещения объявлений на туристических порталах в гостиницу потекли первые брони. Ба Юнье сидела за стойкой ресепшена и радостно хлопала в ладоши при каждом уведомлении в приложении — в точности как в те дни, когда только пришла в клуб «Сюнъин» и радовалась каждому клиенту.
И вот на третий день после открытия порог переступила девушка с внушительным дорожным чемоданом на колесиках.
— Добро пожаловать! — Ба Юнье вскочила из-за стойки с дежурной лучезарной улыбкой. Сделав пару шагов навстречу, она пригляделась к гостье — и замерла.
Мэн Сяоай.
— Ба-е, сколько лет, сколько зим? — улыбнулась вошедшая.
— Ты?.. Надо же, какими судьбами! Заходи, присаживайся… — Ба Юнье растерянно потерла кончик носа, откашлялась и зычно гаркнула на весь двор: — Хозяин Дяо! Гости пожаловали!!
Дяо Чжо подстригал бонсай в саду. Услышав этот командирский клич, он с легким недоумением шагнул в холл. Не успел он снять садовые перчатки, как Ба Юнье подскочила, решительно втолкнула его внутрь, по-хозяйски похлопала по плечу: «Сдаю с рук на руки!» — и пулей выскользнула во двор.
Мэн Сяоай обернулась, мягко улыбнувшись.
Дяо Чжо оглянулся вслед Ба Юнье: та уже вовсю перетаскивала цветочные кадки, нарочито предоставив ему разбираться с гостьей в одиночку. Сдержанно кивнув и стащив перчатки, Дяо Чжо сел за компьютер и заговорил безупречно сухим, деловым тоном администратора:
— Предъявите удостоверение личности.
Мэн Сяоай паспорт доставать не стала. Она опустилась на высокий барный стул у стойки:
— Увидела в соцсетях пост Ба-е об открытии усадьбы. Сразу поняла, что хозяин здесь — ты.
— Хозяйка здесь — Ба-е. А я у нее на побегушках, — невозмутимо отчеканил он с едва уловимой теплотой в голосе.
Мэн Сяоай оперлась подбородком на ладони, с легкой улыбкой глядя на него:
— Какое совпадение: после выпуска из университета я не захотела возвращаться в родные края, нашла работу в Дали и, скорее всего, обоснуюсь здесь насовсем. Так что теперь мы будем видеться куда чаще.
Дяо Чжо внутренне напрягся; в висках заломило. Проверив систему бронирования, он продолжил держаться официального тона:
— Номер бронировали? Через какую платформу?
— А я и не говорила, что пришла заселяться, — лукаво моргнула Мэн Сяоай.
Дяо Чжо поднялся из-за стойки:
— Кофе или чай?
Выпьет — и проводит до ворот.
— Две чашки кофе, пожалуйста, — Мэн Сяоай подняла два пальчика.
Две?
— Мой молодой человек сейчас паркует машину, подойдет с минуты на минуту, — рассмеялась она, заметив его недоумение. — Вы в свое время спасли мне жизнь в горах, и он непременно хотел вручить вам подарок на новоселье.
Лицо Дяо Чжо заметно потеплело, сделавшись открытым и искренним, хотя стальная прямолинейность никуда не делась:
— Твой парень… Су Чжэмин?
— Да бог с тобой, нет конечно! — Мэн Сяоай забавно топнула ножкой.
Выспрашивать дальше Дяо Чжо не стал. Девушка сама охотно поведала: она действительно перебралась в Дали ради жениха. Познакомились они в аэропорту Кашгара перед ее вылетом домой: парень влюбился с первого взгляда, ухаживал красиво и романтично.
Ба Юнье оказалась на редкость чуткой: она держалась поодаль и подошла к стойке лишь тогда, когда рослый спутник Мэн Сяоай внес в холл объемный сверток в холщовой ткани.
Подарок распаковали общими усилиями: это был роскошный свиток с каллиграфией древним стилем малая сяочжуань2, выполненный отцом жениха — известным мастером каллиграфии. Свиток идеально вписался в пустующую нишу за стойкой ресепшена. Дяо Чжо ловко закрепил раму на крюках, и все четверо сгрудились вокруг, любуясь работой.
— Отменная вязь! — первой подняла большой палец Ба Юнье.
- «Четыре дома и пять внутренних дворов» (Sì hé wǔ tiānjǐng / 四合五天井) — каноническая планировка традиционной усадьбы байского народа в Юньнани: четыре жилых корпуса замыкают центральный большой двор, а по углам образуются четыре малых световых колодца-дворика.
↩︎ - Стиль сяочжуань («малая печать» / Xiǎozhuàn / 小篆) — древний нормативный стиль китайской иероглифической каллиграфии, унифицированный канцлером Ли Сы в эпоху империи Цинь (III в. до н.э.).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
