Спустя несколько дней колонна внедорожников благополучно въехала в Урумчи. Ба Юнье, сверившись с расписанием рейсов, партиями развезла гостей к остановкам экспрессов в аэропорт Дивопу. Проводив взглядом автобус, из окон которого ей махали на прощание фуд-блогерши «Булин-Булин», проводница наконец с облегчением выдохнула: гора с плеч! Укатили — и слава богу, теперь любые их безумные выходки до нее не дотянутся. Не зря Хань Дашэн при одном упоминании этой парочки крестился: современные блогеры ради хайпа готовы душу продать.
Поездка прошла на ура, клиенты наперебой благодарили проводников и клялись в следующий раз обращаться только в автоклуб «Сюнъин».
Ба Юнье потянулась и окликнула напарников:
— Ну что, орлы, айда в уйгурскую харчевню, натрескаемся свежих бараньих шашлыков!
— Отлично, а я пока свиных рулек прикуплю! — хохотнул Хэма.
— А я твой обед в прямом эфире крутить стану! — подхватил А Дянь.
После каждого долгого рейса в их водительской компании неизменно рождались новые поводы для зубоскальства.
— Завязывайте, шутники! Если эти девицы снова объявятся — сами их повезете, я пас, — Ба Юнье потерла правый глаз: веко нервно подергивалось. В народе говорят: левый глаз к прибыли, правый — к беде. На душе вдруг заскребли кошки.
— Да ладно тебе, Ба-е, в следующий раз просто пошлем их лесом, — махнул рукой Хэма. — Мало того что малявки пустоголовые, так еще и вопросы сыпали с подковыркой. Вчера А Бу выспрашивала, запланирована ли у нас ночевка в диких палатках. Я ответил: упаси бог, в автоклубе ночуют только в отелях, если турист сам не упрется рогом, но людям без навыков выживания лезть в палатки мы категорически запрещаем. Так она заявила, будто видела у тех троих студентов из Кашгара профессиональные штурмовые палатки в баулах!
— Пригрезилось с перепугу, — отмахнулась Ба Юнье. — Приняла свернутую ветровку за тент.
— Скорее всего, — зевнул Хэма. Всю дорогу они пеклись о взбалмошных блогершах, а тихих студентов упустили из виду.
«Уважаемые пассажиры, рейс HU7879 авиакомпании Hainan Airlines задерживается в связи с управлением воздушным движением. Время вылета уточняется. Приносим извинения за доставленные неудобства…»
— Вот черт! — тяжело вздохнул Су Чжэмин, плюхнувшись на металлический стул в зале ожидания. — Не успели начать, а уже через пень-колоду!
Чжан Тяньэнь в дурные приметы не верил, но нытье соседа покоробило слух. Подумаешь, рейс отложили — велика беда.
В маршрутном листе клуба «Сюнъин» никакого перехода через пустыню не значилось. Студенты намеренно использовали эту уловку перед родителями, чтобы выиграть драгоценное время: пока мамы и папы хватятся, они уже выйдут победителями из песков.
— Страшно, малышка? — Чжэмин нежно привлек Сяоай к себе.
Девушка с улыбкой качнула головой:
— Глупости! Мы ведь всего лишь летим в Баотоу, а оттуда до пустыни еще трястись больше суток. Рано дрожать.
— Верно. Завтра в городе закупим провизию, консервы и воду, — Чжэмин мечтательно посмотрел в панорамное окно терминала. Он был уверен: эта экспедиция закалит его мужской дух и навсегда скрепит их с Сяоай любовь.
Диктор объявил посадку. Тяньэнь молча закинул рюкзак на плечо:
— Пошли.
В семь вечера борт коснулся полосы аэропорта Баотоу Эрлибань во Внутренней Монголии. День перелетов вымотал троицу до предела.
Однако наутро молодые организмы взяли свое: полные сил, студенты споро сметали с полок супермаркета галеты и пятилитровые бутыли воды. Романтичная Мэн Сяоай даже прикупила крошечный кактус в горшочке, заявив, что они с Чжэмином обязаны посадить его в самом сердце пустыни как символ их чувств. Вечером их ждал поезд до хошуна Эдзин-Ци, откуда начинался заветный пеший бросок через пески Бадын-Джарана.
Лишь когда вещи легли в рюкзаки, Чжэмин и Сяоай осознали суровую реальность. Баул парня потянул на тридцать пять килограммов, а ноша хрупкой девушки зашкаливала за двадцать — львиную долю веса составляла питьевая вода.
— Мамочки… он же неподъемный!! — простонала Сяоай, пошатнувшись под тяжестью лямок.
Тридцать пять килограммов составляли ровно половину веса самого Чжэмина. Но парень увидел, что навьюченный сорокакилограммовым гигантом Тяньэнь даже бровью не повел, и храбро расправил плечи:
— Не дрейфь, родная! Будет невмоготу — я понесу твой баул сам!
Сяоай растроганно заулыбалась.
— По мере расхода воды и еды рюкзаки будут легчать с каждым днем, — сухо и методично пояснил Тяньэнь. — Но запомните железное правило: жадными глотками пить нельзя! У нас с Чжэмином по десять двухлитровых бутылок, у Сяоай — восемь. Мы рассчитываем пересечь пески за восемь суток. Это значит, что наша с Чжэмином норма — строго одна бутылка в день на брата, а излишки пойдут Сяоай. Вода в пустыне — это жизнь! Нет воды — смерть!
Девушка нервно закусила губу, впервые испытав холодный укол страха.
Чжэмин поспешил развеять панику:
— Да брось ты пугать! Я читал отчеты: в Бадын-Джаране больше сотни озер-хайцзы! Бывалые пишут, что оазисы встречаются на каждом шагу, его недаром зовут «Северной Цзяннанью»!
Сяоай с облегчением выдохнула, мысленно воображая прогулку по цветущему озерному краю. Наивная студентка не понимала, что их авантюра на профессиональном языке зовется «автономным переходом без сопровождения и заброски» — самым смертоносным видом экстремального туризма на планете.
Перед выходом на вокзал Тяньэнь в сотый раз проверил снаряжение:
— Сухпайки, фляги, шемаги, навигатор… Стоп! А где запасные литиевые батареи и компас?!
— У меня в клапане, — отмахнулся Чжэмин. — Ты сам мне их сунул! И вообще, зачем тебе компас, если есть спутниковый GPS?
— Для спокойствия души, — буркнул Тяньэнь.
В это время в Урумчи Ба Юнье прогревала мотор красного «Рэнглера», собираясь возвращаться в Лхасу и прикидывая попутчиков, чтобы отбить траты на бензин. Внезапно мобильник зашелся звонком с незнакомого номера. Проводница махнула рукой Хэма «погоди секунду» и нажала прием:
— Слушаю.
Из трубки донесся взволнованный женский голос:
— Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, моя доченька Сяоай в машине? Позовите ее к телефону, умоляю!
Ба Юнье мгновенно узнала маму Мэн Сяоай:
— Мэн Сяоай?
— Да-да, она!
— Но… они же уехали, — опешила проводница. — Несколько дней назад сели на самолет вместе с ребятами и улетели домой.
— Улетели?! — ахнула мать. — Но вы же еще не должны были доехать до Кашгара?!
— Да мы давно его проехали.
— Значит, она вылетела из аэропорта Кашгара?!
— Нет, из Урумчи.
— Господи помилуй… Как же так?! — голос женщины сорвался на крик, а у Ба Юнье внутри все оборвалось. — Разве ваш джип-тур шел не кольцом по Южному Синьцзяну с финишем в Кашгаре?!
— Мы шли по Синьцзян-Тибетскому шоссе строго на север, до Урумчи. Обратных кругов мы не делаем, — пояснила Ба Юнье; правое веко задергалось с удвоенной силой.
В трубке повисло тяжелое молчание. Спустя минуту мать упавшим голосом спросила:
— Когда именно моя дочь покинула Урумчи?
— Пять дней назад.
— О боже…
— Сяоай не вернулась домой? — встревожилась Ба Юнье. — Она была с двумя сокурсниками. У меня записаны их номера, сейчас скину, наберите парням!
— Бесполезно… — всхлипнула мать. — Телефоны всех троих выключены.
Ба Юнье нажала отбой. Сердце колотилось как бешеное: пока они нянчились со взбалмошными блогершами, троица тихих студентов провернула за их спинами темную аферу.
— Ба-е, что стряслось? — крикнул из соседнего джипа Хэма.
— По коням, потом объясню! — бросила она.
Не успели проехать и квартала, как телефон зазвонил снова: входящий с городского номера.
— Здравствуйте. Вас беспокоит отдел полиции «Цяньцзинь» города Бэян.
— Слушаю вас, — насторожилась проводница.
— Граждане Мэн Сяоай, Чжан Тяньэнь и Су Чжэмин путешествовали с вашей группой? Их родители подали официальные заявления о пропаже без вести. Просим предоставить детальные сведения о маршруте.
Ба Юнье выложила все как на духу:
— Ребята утверждали, что у них утренний рейс на восемь тридцать, мы доставили их к терминалу к шести утра. Но позже другие туристы упомянули, что видели в их багаже сложенные штурмовые палатки. По нашему контракту ночевки были только в гостиницах, зачем им палатки — мы не знаем.
— Принято. Информацию проверим. Держите телефон включенным.
Вечером в гостинице Ба Юнье перезвонила матери девочки. Женщина сквозь рыдания сообщила: полиция подняла биллинги и списки пассажиров — студенты взяли билеты до Баотоу, а оттуда поездом уехали в некий отдаленный хошун.
Хэма испуганно округлил глаза:
— Ба-е… Мы что, попали?! Их похитили торговцы людьми прямо в аэропорту?!
— Нашей вины тут нет, — покачала головой она. — Они добровольно сели на самолет до Внутренней Монголии.
— Фух… — шумно выдохнул Хэма, ударив себя в грудь. — Слава те господи, не мы их в степи растеряли!
— Рано радуешься, идиот! Они пропали без вести! — рявкнула Ба Юнье. — Никто нас не предупредил, а мы не догадались проверить билеты! Все телефоны глухие, там явно стряслась беда.
— Да ладно, небось романтики захотели, поехали в степь смотреть, как «ветер траву колышет, яков пасет»…
— Ты еще стихи мне тут почитай, дубина!
Ближе к полуночи ленты новостей взорвались молниями:
«Трое студентов политехнического института Бэян пропали без вести во время путешествия по Синьцзяну».
В заметках подробно расписывалось: Мэн Сяоай, Су Чжэмин и Чжан Тяньэнь путешествовали в составе джип-тура некоего частного автоклуба. Водитель группы «мастер Ба» пояснил полиции, что доставил подопечных в аэропорт Урумчи, после чего связь с ними оборвалась. К статьям прилагались фотографии ребят.
— Твою же мать!! — Ба Юнье едва не расколотила смартфон о стену. — Что эти писаки несут?! Какой еще «тур по Синьцзяну»?! Они втихаря сбежали во Внутреннюю Монголию, а виноваты мы?! И кто разрешил звать меня «мастером Ба»?! Я им что, плешивый мужик-дальнобойщик или монах из «Путешествия на Запад»?! «Мастер Ба»… Звучит как пропойца из придорожной канавы!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
