Шокирующая тайна
Роковой финал «Сяньжэнь-шоу»
Живя в этом мире, человек неизбежно должен делать шаги вперёд. Так и я, вступив в общину, лишь со временем понял, правильно это было или нет. Я знал, что Цзу Е в эти дни не жалел сил, заботясь о судьбе общины, и как раз собирался сказать несколько слов, чтобы разделить его тяготы, как вдруг снаружи донёсся частый стук в дверь. Вскоре дворецкий привёл человека, который с порога закричал:
— Цзу Е, беда! Случилась беда!
Я присмотрелся — это был Цзэй-мао, один из «посыльных» Второго Батоу. Ему тогда было лет десять с небольшим, он прислуживал Второму Батоу и на побегушках, и по дому. Паренёк был шустрым, ловко лазил по деревьям и стенам, за что его и прозвали Цзэй-мао.
Цзу Е остался недоволен его паникой и помрачнел:
— Не суетись! Говори толком!
Цзэй-мао, задыхаясь, проговорил:
— Цзу Е, скорее идёмте, Второй-е и Седьмой-е подрались!
У меня сердце ёкнуло. Я подумал: «Не может быть, Седьмой-е ведь человек, которого рекомендовал сам Второй-е. Неужели он решил взбунтоваться, едва заняв своё место?»
Цзу Е пристально уставился на Цзэй-мао:
— Что именно произошло?
Цзэй-мао, дрожа всем телом, ответил:
— Второй-е выпивал с Седьмым-е, как вдруг Седьмой-е словно с цепи сорвался. Опрокинул стол и с диким оскалом бросился на Второго-е, пытаясь его покусать! К счастью, Второй-е успел увернуться, схватил табурет и сбил его с ног. Слуги его скрутили и привязали к дереву!
Цзу Е встал:
— Пошли, посмотрим.
Вскоре мы вслед за Цзу Е прибыли в дом Второго Батоу. Во дворе ярко горели огни, остальные братья тоже уже собрались, стоял шум и гам.
Я увидел, что «Сяньжэнь-шоу» привязан к вязу посреди двора. Он отчаянно бился, его глаза налились кровью и, казалось, вот-вот лопнут. Из глазниц исходил ледяной, безумный свет, он с ужасом и яростью оглядывал толпу. Во рту у него был кляп, но всё равно слышалось глухое рычание. Он яростно жевал тряпку, а слюни бежали по подбородку и лужицами капали на землю.
Второй Батоу стоял посреди двора с палкой в руках. Я тихо подошёл и спросил:
— Второй-е, что здесь стряслось?
Второй Батоу гневно бросил:
— Вот же гад, прикидывается сумасшедшим, решил меня порешить? — Затем он подошёл к «Сяньжэнь-шоу», замахнулся палкой и рявкнул: — Говори, кто тебя подослал?
В этот момент «Сяньжэнь-шоу» забился ещё сильнее, издавая утробные звуки и отчаянно дёргаясь так, что дерево ходило ходуном. Второй Батоу наотмашь ударил его палкой:
— Я тебе покажу, как притворяться! Покажу тебе!
«Сяньжэнь-шоу» впал в неистовство, с диким криком рванулся вперёд, верёвки впились в тело до крови. Второй Батоу снова замахнулся.
— А ну, стой!
Услышав голос Цзу Е, Второй Батоу мгновенно замер.
Цзу Е подошёл к «Сяньжэнь-шоу». Тот, склонив голову набок, смотрел на Цзу Е сальным, мерзким взглядом. Пока Цзу Е двигался, голова безумца поворачивалась то влево, то вправо вслед за ним.
Цзу Е некоторое время наблюдал, а затем сказал Второму Батоу:
— Подойди сюда.
Они отошли в угол. Цзу Е спросил:
— Седьмого в последнее время собаки не кусали?
Второй Батоу не понял вопроса:
— Собаки?
Цзу Е сказал:
— Сразу видно — это бешенство! Зачем ты его палкой бьёшь?
Только тогда до Второго Батоу дошло, он хлопнул себя по лбу:
— Ох, так вот почему этот парень смерти не боится, даже на меня попёр… Но его не кусали собаки. Забоем свиней и собак заправляет Первый Батоу, мы к этому и близко не подходим.
Слова Второго Батоу были чистой правдой. У каждого Батоу были свои обязанности. Для проведения сеансов чжафэй общине часто требовались свиная, петушиная или собачья кровь, свиные мочевые пузыри и прочее — всё это готовил Первый Батоу. Разумеется, когда общине нужно было устранить кого-то в ходе конфликтов или наказать своих, этим тоже занимался он. Я не знаю, сколько крови животных и людей повидали эти руки.
Я своими глазами видел весь процесс забоя свиньи, и после этого долгое время не мог смотреть на мясо — стоило вспомнить ту сцену, как подступала тошнота.
Сначала он велел нескольким помощникам прижать свинью. Те хватали её кто за уши, кто за хвост, а животное истошно визжало. Прижав к земле, её связывали толстой конопляной верёвкой: передние копыта вместе, задние — вместе. Свинья продолжала вопить. Тогда Первый Батоу хватал тяжёлый шест и с размаху бил её по голове. Обычно после трёх ударов визг затихал. Когда свинья теряла сознание, её втроём-вчетвером поднимали на жернов, подставляя под шею большой таз. Первый Батоу брал отточенный нож и одним движением вонзал его в горло — это называлось пустить кровь. Из широкой раны хлыстала горячая кровь, наполняя таз. Взрослая свиноматка давала больше половины таза крови; по мере того как она вытекала, хрюканье становилось всё тише, пока не прекращалось совсем.
Когда кровь спускали, начиналось потрошение. Первый Батоу переворачивал свинью на спину и одним разрезом вскрывал брюхо сверху донизу. В этот миг наружу вырывался смрадный, тошнотворный пар. Затем он начинал вынимать внутренности, особенно бережно сохраняя мочевой пузырь — он позже пригождался для чжафэй.
Впервые увидев это зрелище, я почувствовал, как подкашиваются ноги, но остальные смотрели с таким восторгом, будто совсем очерствели. Третий Батоу даже сочинил на эту тему присказку: «Что в жизни краше всего алеет? Нож мясника, таз для крови, трусы взрослой гунян да закатное зарево».
Сначала я не понял смысла, но потом помощники объяснили: с ножом и тазом всё ясно — они в крови, закат окрашивает полнеба в красный, а про трусы взрослой гунян я всё осознал, лишь когда мне рассказали о женских днях. Поистине, не так страшен мошенник, как мошенник с образованием!
Я спрашивал других помощников, неужели Первый Батоу с рождения такой жестокий. Они отвечали, что да, а после смерти жены стал ещё хуже. На вопрос, как умерла его жена, мне ответили: «Свиньи загрызли».
Оказалось, несколько лет назад Первый Батоу женился на женщине а-бао из нашей общины. Вид у неё был свирепый, и она была мастерицей в делах чжафэй. Поскольку свиная кровь и пузыри требовались постоянно, Цзу Е велел держать десяток свиней в одном уединённом дворе специально для нужд общины.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
