— Господин! — с глубоким изумлением воззрилась на господина Фу Сючжу-цзя.
Она лишь передавала слова хозяйки и выступала от её имени. Как же хозяин мог при будущем зяте, сыне, невестке, дочери и слугах так унизить достоинство своей супруги?
Фу Тингуй тоже на мгновение замешкался.
Однако, встретив суровый и ледяной взгляд отца, он тут же отозвался: «Слушаюсь!» — и велел слугам связать Сючжу-цзя.
Фу Тинъюнь громко и гневно обратилась к господину Фу:
— Отец, вы совсем перестали считаться с матерью?
Господин Фу холодно усмехнулся:
— Не будь тебя, разве я стал бы умалять честь твоей матери?
Молодая госпожа Фу, прижавшись к бамбуковой шторе залы и утирая слезы, молча смотрела, как мимо неё пробегают слуги, но не смела проронить ни звука.
Фу Тинъюнь едва сдерживала кипевший внутри гнев.
Слуги уже гурьбой схватили Сючжу-цзя.
Приподняв подол юбки, Фу Тинъюнь бросилась вперед:
— Я пойду к матери!
Но господин Фу грубо схватил её за руку:
— Я же сказал: это мой дом, и я не позволю вам здесь дерзить!
Он с силой оттолкнул её. Фу Тинъюнь качнулась и наверняка упала бы на каменные плиты, если бы Чжао Лин вовремя не подхватил её.
Сючжу-цзя отчаянно пыталась вырваться:
— Отпустите меня! Я исполняю волю госпожи!
Фу Тинъюнь с гневом взглянула на отца и хотела было кинуться на помощь Сючжу-цзя, но Чжао Лин удержал её.
Обернувшись, она увидела, как у Чжао Лина сжались челюсти, в глазах закипала суровая ярость, а лицо приняло невероятно грозное выражение.
Такого Чжао Лина ей видеть еще не приходилось.
Фу Тинъюнь замерла в изумлении.
Чжао Лин аккуратно поддержал её за локоть:
— Идем. Мы навестим матушку.
— Хорошо! — Фу Тинъюнь невольно подчинилась его твердому тону и сделала шаг вперед.
Однако господин Фу выступил навстречу, преграждая путь к флигелю госпожи Фу.
Его взгляд оставался холодным, подбородок был высоко закинут, а во всем облике сквозила надменность и глубокое презрение к Чжао Лину.
Чжао Лин лишь холодно усмехнулся. Выпустив руку Фу Тинъюнь, он сделал несколько шагов вперед и внезапно выхватил из ножен поясную саблю-яодао…
— Ты… что ты задумал?! — вскрикнул господин Фу, и лицо его мгновенно стало пепельно-серым.
Едва заметная насмешливая улыбка коснулась губ Чжао Лина. Сверкающее лезвие рассекло воздух, обдав двор лютым холодом, и устремилось прямо к господину Фу…
— А-а-а! — господин Фу, схватившись за голову, в ужасе бросился наутек…
— Господин!
— Свекор!
— Девятый господин!
— Чжао Лин!
Во дворе поднялся невероятный шум, крики слились в один сплошной хаос.
Господин Фу с размаху налетел на стоящего позади Фу Тингуя, который от страха застыл как истукан, не сводя дикого взгляда с Чжао Лина, — и оба с грохотом повалились на землю, задрав ноги.
Следом за ними опустился клинок холодного металла, сияющий осенним блеском. Со звонким «чжэн» острие сабли вонзилось в синий тесаный камень прямо у самых пальцев ног господина Фу. Обмотанная красным шелком рукоять долго дрожала в воздухе, издавая едва слышное гудение.
Во дворе воцарилась такая тишина, что слышно было бы, как падает игла.
— Чжао Лин! — Фу Тинъюнь, побледнев как полотно, подбежала к нему и крепко вцепилась в его рукав. — Ты… ты в порядке?
Он, должно быть, был разгневан до крайности…
— Все в порядке, — Чжао Лин слегка качнул головой, успокаивая её, а затем сурово и непреклонно посмотрел на господина Фу. — Пойдем, навестим матушку.
Фу Тинъюнь кивнула и невольно перевела взгляд на отца.
Она увидела, как под пристальным взором Чжао Лина её отец, охваченный ужасом, мелкой дрожью отползает назад по земле.
Неужели это тот самый высокомерный отец, который только что ударил Чжао Лина по щеке?
Тот самый отец, который при каждой встрече с пренебрежением осыпал её бранью?
Тот самый изысканный и благородный господин?
Фу Тинъюнь не верила собственным глазам.
В поисках ответа она взглянула на брата, Фу Тингуя.
Фу Тингуй забегал глазами, не смея встретиться с ней взглядом.
И это тот самый брат, который с гордым видом обвинял её в позоре семьи?
Глубочайшее разочарование охватило ее душу.
Выпрямив спину и гордо подняв голову, Фу Тинъюнь прошла мимо отца.
Брат Фу Тингуй, побледнев до синевы, шарахнулся назад, пока не уперся спиной в ярко-красную опорную колонну.
Молодая госпожа Фу стыдливо опустила голову.
Фу Тинъюнь шла вперед, не поворачивая головы.
Слуги в галерее, державшие Сючжу-цзя, тут же отпустили её и прижались к стенам, затаив дыхание и боясь привлечь к себе внимание Чжао Лина и Фу Тинъюнь.
Обретя свободу, Сючжу-цзя со слезами на глазах поспешила навстречу и склонилась в поклоне:
— Девятая госпожа! — Затем, помедлив, с глубоким почтением обратилась к Чжао Лину: — Господин Чжао.
Чжао Лин отнесся к ней с уважением, какого заслуживает верный старый слуга, с мягкой улыбкой кивнул и, остановившись у дверей флигеля, сложил руки перед грудью в приветствии. Его чистый голос прозвучал отчетливо и громко:
— Госпожа Фу, младший Чжао Лин вместе с вашей дочерью прибыли по вашему повелению.
— В-входите… — раздался из комнаты слабый, изможденный женский голос.
Это была мать!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
